Книга Отпусти меня, страница 224 – Литтмегалина

Размеренный, как метроном, спокойный голос Ясеня оказал нужный эффект: мальчик чуть расслабился и даже слабо кивнул.

— Меня зовут Ясень, — представился Ясень. — Так у нас в Ровенне дерево называется. У него древесина желтоватая, с чуть оранжевым оттенком. У меня такого же цвета волосы были, когда я родился. Вот родители и назвали меня в честь дерева.

Мальчик едва ли что-то понял про дерево, ведь деревьев, кроме пальм, он в жизни не видел — да и пальмы по факту деревьями не являлись, будучи древовидными растениями. Однако то обстоятельство, что у этого бледного взрослого дядьки тоже есть родители, несомненно такие же странно бледные, его очевидно поразило.

— А меня зовут Адджу, — тихо сообщил он.

— Красивое имя. Сколько тебе лет?

— Пять, — чтобы Ясень точно уяснил, мальчик показал ему пять пальцев.

— А мне тридцать три, — сказал Ясень. — Столько пальцев у меня нет.

Адджу вдруг прыснул и сразу же скорчился от боли.

— Мы сейчас посмотрим твой живот, разберемся, отчего он так болит, и начнем тебя лечить. С тобой все будет хорошо, вот увидишь, — пообещал Ясень.

Притихшая Надишь внимательно наблюдала за ними. Ясеню не впервые пришлось успокаивать перепуганного ребенка, и все же сегодняшняя ситуация почему-то зацепила ее особенно сильно. Теперь, когда Адджу перестал рыдать и прятать лицо, Надишь рассмотрела, какой он очаровательный. У него были темно-карие глаза с длинными ресницами (типично кшаанскими — у ровеннцев и близко не было таких роскошных ресниц) и пухлые губы бантиком. А ведь может получиться так, что через несколько лет и у нее будет похожий мальчик… Утром она сделала еще один тест на беременность. Вторая полоска не окрасилась ярко, и все же при долгом рассматривании Надишь смогла различить ее — бледную, слабо просвечивающую сквозь поверхность. Она не знала, что это значит.

Осмелев, Адджу указал пальцем на висящий на шее Ясеня стетоскоп.

— А что это за штука?

— С ее помощью можно услышать, что происходит у человека внутри, — Ясень снял с себя стетоскоп и протянул ребенку. — Хочешь послушать, как стучит твое сердце? Надишь тебе поможет.

Надишь без всякого стетоскопа слышала, как стучит ее сердце: частые удары, отдававшиеся шумом в ушах. Все же она достала из ящика запасной стетоскоп для Ясеня, а сама села на кушетку со стороны головы ребенка. При такой-то одышке его сердце тоже бьется как бешеное.

— Сердце располагается здесь, — она прикоснулась к груди Адджу. — Наконечники стетоскопа надо вставить в уши. Вот так…

Надишь всегда поражало, что детей, даже испытывающих значительные боли, частенько удается отвлечь с помощью интересных предметов — в конечном итоге их любопытство перевешивало все. Пока Адджу был увлечен стетоскопом, Ясень произвел осмотр. Живот мальчика был равномерно вздут, приняв форму мяча, резко болезнен по всей поверхности, брюшная стенка напряжена. В акте дыхания живот не участвовал.

— Открой рот, покажи язык.

Адджу подчинился, завороженно прислушиваясь к собственным внутренним звукам. Слизистые оболочки его губ пересохли, язык покрывал белесый налет. Артериальное давление было снижено, частота сердечных сокращений на 40 % превышала возрастную норму, температура подбиралась к 38 градусам. Мраморный узор было сложно рассмотреть на темной кшаанской коже, но некоторая неоднородность окраса просматривалась.