Книга Отпусти меня, страница 212 – Литтмегалина

Впустив Джамала, Надишь предложила ему присесть на край ее узкой кровати, но сама осталась стоять. Это давало ей преимущество в росте, внушало чувство уверенности.

— Я узнала, где ты пропадал все эти годы… Ты был в тюрьме, Джамал.

Джамал молчал, глядя на Надишь. Даже после целого дня грязной работы в автомастерской, встрепанный и потный, он был такой красивый, что дух захватывало. Надишь это не трогало. Если он действительно окажется убийцей, вся красота в мире не сделает его привлекательным в ее глазах.

— Будешь отрицать?

— Нет, не буду. Только хочу узнать, от кого ты это узнала.

— Кто бы мне ни рассказал, теперь я знаю, Джамал, это главное.

Джамал пытливо всмотрелся ей в глаза.

— Никто из моих друзей бы не проболтался. Это тот ровеннец, верно? Расспросил своих.

— Да даже если так, разве это имеет значение?

— Имеет. Если он бросил тебя, то зачем теперь пытается нас рассорить? Или ты лгала мне, когда сказала, что ваши отношения закончены?

— Проясни мне ситуацию с тюрьмой, Джамал, — потребовала Надишь. — Иначе это последний раз, когда я вообще с тобой разговариваю.

Джамал медленно кивнул.

— Я все расскажу. Скрывать мне нечего. И я не считаю себя в чем-либо виноватым.

— Давай сначала, Джамал. И до конца.

— Сначала… — он усмехнулся. — Тогда начнем с Астры. Твоей хорошей, милой Астры.

— Причем тут Астра?

— Мне было десять лет. В тот день я не слушался…

Джамал всегда не слушался — это был факт, известный всем в приюте. Однако сейчас Надишь не стала на это указывать.

— Даже не помню, что конкретно я сделал. Кажется, суп был противный, и я отказался его есть. И тогда Астра… о, она ужасно взбесилась. Подошла ко мне… не заорала, нет, они же никогда не орут, они выше этого, — Джамал усмехнулся. — Но она начала меня отчитывать… этим ее дребезжащим голосом.

Надишь вдруг поняла, о каком эпизоде он говорит. Она тоже была там, в столовой, и могла наблюдать все собственными глазами. Насколько ей запомнилось, плохое поведение Джамала не ограничилось тем, что он отказался есть суп. Сначала он кидался жеваными хлебными шариками в других детей, и Астра делала ему замечания, одно за другим. Затем он начал швыряться в Астру, и вот тут она уже не выдержала.

— Мне это запомнилось иначе, Джамал. Ты доставал ее достаточно долго. Она отреагировала. Даже если она действительно была вне себя от гнева в тот раз, так ее можно понять: она устала от твоих выходок.

— Опять защищаешь своих любимых ровеннцев, Надишь?

— Они не мои любимые ровеннцы, Джамал — резко возразила Надишь. — Я всего лишь пытаюсь оставаться объективной. Я уже сказала: мне все равно — ровеннцы, кшаанцы. Я обрадуюсь любому, кто проявит хоть немного адекватности в этом дурдоме.

Джамал с усилием сжал челюсти, отчего его скулы обозначились четко, будто вырезанные в камне, а затем продолжил:

— Так вот, Астра… Ты была там, но ты не видела, как она посмотрела на меня глазами полными ненависти, словно я ее взрослый, полноценный враг. И ты не могла расслышать то, что она прошептала мне на ухо…

Лицо Джамала дернулось. «А он заведен», — обеспокоенно отметила Надишь. Возможно, привести его к себе было не лучшей идеей.

— Что же она тебе прошептала?

— «Будешь так себя вести, тебя однажды расстреляют — прямо как твоего отца-террориста». Вот что она сказала десятилетнему ребенку! Снова будешь ее оправдывать?! — Джамал экзальтированно стукнул кулаком по поверхности кровати. Это был несвойственный ему жест. Обычно он двигался плавно, как большой кот, и избегал резких движений.