Книга Отпусти меня, страница 171 – Литтмегалина

— Нади, — рыжевая голова Леся заглянула в комнату. Затем появился он сам целиком и подсел к ней за столик.

Надишь заглянула в его тарелку. В ней были рис и рыба.

— Это комната для кшаанцев.

— Разве? Я не видел таблички.

— У нас же негласная расовая сегрегация, — напомнила Надишь.

— Да? Ну, кто хочет, пусть сегрегируется, а я намерен пообедать с моей подругой, — кротко возразил Лесь. — Уже и не припомню, когда в последний раз нам удалось посидеть рядом.

— Тяжелые были недели, — сказала Надишь.

— Во всех смыслах, — вздохнул Лесь.

Вскипевший чайник щелкнул кнопкой. Надишь встала и налила две чашки растворимого кофе — себе и Лесю.

— А вот Нанежа уже давно не наливает мне кофе, — криво усмехнулся Лесь. — Даже когда я попрошу. Хотя сначала бежала со всех ног. Я не знал, куда деться от ее внимания.

— Осознала, что тебя все равно не завлечь, и решила не напрягаться впустую, — высказала свое мнение Надишь. Что-то в той озлобленности, с которой Нанежа припечатала Леся как «тихоню и мямлю», наводило на эту мысль.

— Возможно.

— Теперь она окучивает Ясеня, — проинформировала Надишь. На этой неделе Нанежа как минимум трижды «случайно» встретилась Ясеню в хирургическом отделении, и Ясень посоветовал ей почаще бывать на своем рабочем месте в педиатрическом.

— Ревнуешь?

Надишь фыркнула.

— Даже у гастроэнтеролога было бы больше шансов. И все же я считаю, что девушке стоило бы как-то по-другому пытаться устроить свою жизнь. Вся эта беготня за мужчинами не приведет ни к чему хорошему.

— Она меня раздражает, — признался Лесь. — Честно говоря, я попросил бы Ясеня убрать ее от меня, но мне в любом случае недолго осталось с ней мучиться. Мой контракт скоро закончится. Я уеду домой.

Веки Надишь сомкнулись на секунду, пытаясь предоставить ей заслон от мучительной реальности. «Просто пока не думай об этом», — приказала она себе и, подняв чашку с кофе, отпила глоток. Кофе был горький, как слезы.

— Расскажи мне о своей жене, Лесь.

— Это так уж обязательно?

— Ты знаешь мой секрет, — бросив взгляд на дверь, Надишь приглушила голос до шепота. — Я хочу знать твой.

— Ладно, — Лесь смущенно кивнул и, потянувшись через столик, выдал на одном выдохе: — Мне — тридцать девять. Моей жене — двадцать один. Моему сыну — два.

Надишь была несколько разочарована.

— Твоя жена младше тебя? И это причина твоего стыдливого молчания? Прямо скажу: бывают у людей секреты и погрязнее.

Тот же Ясень. Уж он бы рассказал…

— Моя будущая жена жила с родителями в том же многоквартирном доме, что и я, но на другом этаже, — объяснил Лесь. — Однажды, поздно вечером, у девочки поднялась температура. Я не знал ее родителей, но они слышали обо мне, а потому постучались в мою дверь и попросили осмотреть ребенка. Я согласился. Оказалось, это была обычная детская простуда, ничего серьезного. Выдав рекомендации, я ушел. Но ее родители уделяли много внимания здоровью дочери, порой слишком много, и завели привычку обращаться ко мне по любому поводу, как в рамках больницы, где я работал, так и неофициально. Я никогда им не отказывал. Затем девочка выросла, поступила в медицинский университет и начала наведываться ко мне то с одним вопросом, то с другим. И забеременела от меня. Если это не повод ощутить неловкость, то что тогда?