Книга Отпусти меня, страница 173 – Литтмегалина

— Как же ты решился — оставить кроху-сына, молодую жену и махнуть через океан в дикую страшную страну? — поразилась Надишь.

— К тому времени я был настолько измотан конфликтом, что готов был сбежать куда угодно, — честно признался Лесь. — Может быть, мне следовало взять жену и сына с собой… но все-таки Кшаан неподходящее место для малыша. Ничего, скоро я буду с ними. Втроем, без постоянного давления извне, мы будем так счастливы… Осталось не так много. Каждое утро я просыпаюсь с этой мыслью.

Надишь обхватила длинные теплые пальцы Леся своими и чуть сжала.

— Я не представляю, как кто-то может относиться к тебе плохо, Лесь. Когда ты уедешь… — она моргнула, — мне будет очень тебя не хватать.

— Мне тоже будет тебя не хватать, — прошептал Лесь. — Но рано или поздно уедем мы все. Эта страна — чужая для нас, и мы можем выдержать пребывание здесь лишь какое-то время. Ты понимаешь?

О да. Она понимала, о ком он.

* * *

В пятницу — последнюю пятницу марта — день был удивительно тих. Ни единого порыва ветра, воздух мягок, как молоко. После полудня пошел первый за много месяцев дождь. Техники, вот уже какие сутки громыхавшие на первом этаже, наконец-то закончили работы и ушли, оставив больнице новую систему безопасности. Из окна хирургического кабинета Надишь с удивлением наблюдала, как Ясень вышел из здания, снял очки и подставил лицо каплям.

— Как же я скучаю по дому… — возвратившись в кабинет, произнес он чуть слышно. Его рыжие волосы намокли и слиплись в пряди. Свои очки он все еще держал в руках, и, заглянув в неприкрытые стеклами глаза, Надишь увидела в них безжалостную, надрывающую душу тоску.

Ясень распахнул шкаф в перевязочной, чтобы сменить промокший халат на сухой. Буравя взглядом его спину, Надишь ощутила металлический вкус во рту и не сразу осознала, что прикусила губу изнутри. Ясень хочет домой… А его дом очень далеко. В стране, где кшаанцы — подозрительные, вызывающие неприязнь элементы. Где смуглое лицо за километр привлекает к себе внимание, выделяясь среди остальных.

Она втянула в себя воздух, пытаясь думать о хорошем. Завтра суббота, она развлечется по полной программе. У нее будет много таких суббот — десять, двадцать или даже пятьдесят. А потом Ясень уедет. А еще раньше уедет Лесь. И она уже потеряла Джамала. Все, что ей останется — это пыльный, испепеляюще жаркий Кшаан.

Всю дорогу до квартиры Ясеня Надишь одолевали эротические видения, с легкостью затмевающие унылый вид из окна автобуса — снаружи опять бушевал машибаж. Сегодня у нее были большие планы на противного докторишку. Возможно, в пылу страсти она даже позволит ему те мерзкие извращения, к которым он так давно ее склоняет. На самом деле она относилась к этой идее с определенным воодушевлением…

Не прошло и минуты с тех пор, как за Надишь захлопнулась входная дверь, а ее платье уже оказалось на ковре в гостиной, сама Надишь на диване, а Ясень — на Надишь сверху. После трехнедельного перерыва Ясеня не смущали ни песчинки, осыпающиеся с ее одежды на голубую обивку дивана, ни ее влажная от пота кожа. Надишь как раз приподнялась, чтобы Ясень расстегнул застежку ее лифчика, и тут телефон зазвонил.

— Минуту… — отпустив ее, разочарованно вздохнул Ясень.

Надишь кивнула. Лифчик остался при ней. Лежа на диване, она слушала ответы Ясеня. Сначала она нахмурилась. Потом встала и торопливо набросила на себя платье. Потом села на диван и встревоженно посмотрела на Ясеня. Тот как раз бросил трубку на рычаг. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять: все извращения на сегодня отменяются.