Книга Отпусти меня, страница 169 – Литтмегалина

— Ветер уже унялся, — возразила Надишь. — По ночам он всегда утихает.

— Как уж вы его называете?

— Машибаж.

— «Беда», — перевел Ясень. — Подходящее название. Всю страну стоило бы так назвать.

Это было несколько оскорбительное замечание, и все же отчасти Надишь была с ним согласна. Накануне она проведала Ками (Шариф, промотав все деньги, снова уехал на заработки) и сегодня намеревалась сделать это снова. Ками больше не жаловалась на тошноту и выглядела достаточно бодрой, и все же Надишь не понравилось ее состояние. Прижав платье ладонями так, чтобы ткань натянулась на теле, Ками похвасталась животом, который действительно подрос и уже становился заметен, однако это был единственный момент, когда в ее глазах вспыхнули радостные искорки. Да и вес, потерянный при токсикозе, не возвратился полностью — она все еще являлась обладательницей тоненьких ручек и впалых скул. Надишь решила подкормить ее, пока есть такая возможность. Вынести из больницы порцию еды, переложив ее в стеклянную банку, не представляло никакой сложности.

В пятницу машибаж возобновился, но если накануне все только его и обсуждали, проклиная по-всякому, то теперь ему пришлось уступить первенство чему-то еще более неприятному. В морг при больнице поступило тело фармацевта. Скорее всего, это была, как и прежде, случайная жертва, выбранная исключительно по цвету кожи, и все же смерть кого-то, кто работал в смежной области и носил такой же белый медицинский халат, произвела на врачей сильное впечатление.

По несчастливому совпадению, в этот же день в больницу пришли техники. Они установили новую массивную входную дверь и начали менять решетки на окнах, заменяя старые и хлипкие на более прочные, с тяжелыми навесными замками. Казалось бы — все эти мероприятия, направленные на повышение безопасности, должны были снизить тревожность персонала, однако же оказали противоположный эффект — лишь лишний раз напомнили, что в Кшаане со всех сторон ожидай неприятностей. Пылевая завеса за окном тоже не способствовала успокоению нервов, и после полудня Ясеню пришлось отлучиться для срочной беседы со взвинченным донельзя терапевтом.

— Ладно, справимся, — вздохнул Ясень по возвращении. — Терапевтов у нас несколько.

Вот только не прошло и пары часов, как в кабинет влетел единственный на всю больницу кардиолог и, отдуваясь, прорычал:

— Хватит с меня, я уезжаю. Последнее, чего я хочу, так это умереть здесь, среди песков и выжженной земли, на которой даже трава не растет.

— Мы все однажды умрем, — немедленно возразил Ясень. — Почему бы не попытаться принести максимум пользы, пока мы еще живы?

— У тебя очень своеобразное видение, — заявил кардиолог. — И порой тебе даже удается внушить его кому-то еще. Я не один из них.

Дверь за кардиологом захлопнулась, давая понять, что этот разговор закончен и последующих не будет. Ясень сел за свой стол, снял очки и уставился в пространство, предоставив себе минуту, чтобы справиться с очередным потрясением.

— Кажется, мне самому скоро понадобится кардиолог. Но его у нас больше нет… — резюмировал он по итогу.

Ко всему прочему беглый кардиолог должен был дежурить в выходные, однако теперь не намеревался это делать, так что Ясеню пришлось выйти на замену. Горюя об испорченных выходных, Надишь снова решила составить ему компанию.