Онлайн книга «Отпусти меня»
|
— Скорую вызвали? — спросил Ясень, опустившись возле висельника на колени. Его пальцы нащупали кадык и разошлись в стороны, отыскивая сонную артерию. — Сразу… как только из петли вытащили… — Сердцебиения нет, — констатировал Ясень, спровоцировал скорбный выкрик со стороны женщины. — Жену усадите в кресло, налейте ей что-нибудь покрепче. Кто-то поспешил ему подчиниться, подхватив рыдающую женщину под мышки и оттащив ее прочь. Ясень запрокинул голову висельника, раскрыл его рот, выдвинул нижнюю челюсть. Затем он зажал нос висельника большим и указательным пальцами и обхватил его губы своими. Вдох, второй, третий, четвертый, пятый. Вид Ясеня, прижимающегося губами к губам другого мужчины, был настолько тревожен и странен, что Надишь не выдержала и отвернулась, скользнув взглядом по интерьеру спальни. Она была чуть меньше, чем спальня Ясеня, и вся в желто-бежевых тонах. Уютная обстановка остро контрастировала с разворачивающимися в комнате событиями. Плач жены висельника, которую усадили в кресло в углу комнаты, вдруг прекратился. В комнате воцарилась тишина. Совершив положенные пять вдохов, Ясень положил на середину грудины висельника основание ладони. Свою вторую руку он разместил сверху, сцепил ее с первой, отжал пальцы наверх. Нависнув над висельником, он с усилием надавил на грудину. Толчок, еще толчок. С каждым сокращением грудной клетки сердце тоже сокращалось, разгоняя по телу кровь. Тридцать толчков… два вдоха… повторить… Им оставалось только ждать. Жене висельника принесли бокал с чем-то золотисто-коричневым, и женщина обхватила его всеми десятью дрожащими пальцами. — Я вдруг почувствовала во сне, что его нет рядом… встала, увидела свет в ванной… а там… — она жадно отпила из бокала и закашлялась. Снова настала тишина. Было слышно лишь дыхание чуть запыхавшегося Ясеня и то, как он отсчитывает десятки. — Десять… двадцать… тридцать… — два вдоха. — Десять… двадцать… тридцать… — два вдоха. Это была тяжелая работа. Кожа Ясеня порозовела, на лбу выступил пот. Длинные конечности висельника казались особенно бледными на фоне пестрого ковра. Надишь вдруг припомнилось прикрытое простыней маленькое тело девушки, подстреленной в банке. Близость к смерти уравнивала всех людей. И ровеннцев, и кшаанцев, и мужчин, и женщин. Она всех делала совершенно беззащитными. Когда Ясень в очередной раз коснулся губами губ висельника, Надишь кое-что заметила. — Ясень… — произнесла она. — Его палец… Она была совершенно уверена, что большой палец на правой ноге дернулся. Ясень наклонился ухом к носу висельника и послушал. — Дышит… Прибывшая команда скорой помощи избавила его от необходимости предпринимать дальнейшие усилия. Все присутствующие схлынули из комнаты, позволяя медикам спокойно работать, осталась лишь вздрагивающая, растрепанная жена несостоявшегося самоубийцы, которой кто-то бросил одеяло прикрыться. И только тут, в прихожей чужой квартиры, Надишь вдруг осознала, что она единственная смуглая женщина в окружении людей с белой кожей. Ее черные, как уголь, такие безнадежно кшаанские волосы распущены, спадая ниже талии, а соски вызывающе торчат сквозь ткань платья, не заставляя усомниться в отсутствии нижнего белья. И в таком виде она среди ночи явилась из квартиры Ясеня… Надишь огляделась, упираясь в недоуменные взгляды устремленных на нее разноцветных глаз. |