Книга Развод. Я ухожу из твоей жизни, страница 54 – Даша Черничная

О том, откуда мать узнала, что Аврора лежит в этой больнице, да еще и в отключке, я задумываюсь только сейчас. Уж больно дело пахнет подставой какой-то.

— А у нее точно только сотрясение? — спрашиваю с сомнением.

— Слушайте, да, у нее только сотрясение. Ваша Вознесенская за ночь вынесла весь мозг медсестрам, санитаркам и врачам. Это ж надо так уметь. Она заставила сделать ей КТ всего организма, то тут, то там у нее болело! — врач явно нервничает. Да, уж мне ли не знать, как Аврора может вывести из себя. — У нее только легкое сотрясение. Недельку поваляется на диване и как новенькая будет.

— А что с водителем?

— Каким водителем? — округляет глаза врач.

— Который сбил ее.

Немая пауза.

— Сбил? Она на обледенелом тротуаре поскользнулась.

М-да. Вот уж деревня дураков, и я в ней, походу, главный клоун.

— Ясно. Спасибо. Забираем.

Я прямо ждал, что врач вознесет руки к небу и воскликнет: «Слава богу!» Но видимо, профессионализм все-таки взял свое, и доктор лишь кивнул, сказал что-то насчет документов, которые нужно забрать с результатом обследований и ушел.

Пока появилась минутка, я решил позвонить Насте, поговорить хоть минуту, но мой телефон, оказывается, выключился — села батарейка.

— Сень, у меня батарея сдохла, дашь позвонить с твоего телефона?

— Так и у меня сдохла, — вертит передо мной смартфон с темным экраном.

Хочется набрать номер Насти, чтобы услышать ее голос и объясниться, но, видимо, получится уже из дома.

— Пап, а что мы дальше будем делать? Мама же не переедет к нам жить?

Я правда не знаю, как можно умудриться стать такой сукой, чтобы родной ребенок не захотел видеть мать в своем доме. Ведь была же она когда-то нормальной. Когда-то очень, очень давно. Когда еще корона так сильно на мозжечок не давила.

Семья у нас была так себе, но и она не творила херни.

— А вот и я! — бледная и прихрамывающая Аврора ползет по стеночке.

Прямо с минуты на минуту ласты склеит, не меньше.

— Меня выписали, — машет бумажкой перед моим носом.

— Как трамвай, который тебя переехал?

— Какой трамвай? — строит из себя дурочку и тут же беспечно машет рукой. — Твоя мама что-то напутала. Так бывает, понимаешь? С возрастом перестаешь верно воспринимать слова. На самом деле, я просто шла-шла и упала. Так скользко у вас! В Канаде обрабатывают специальном раствором тротуары, и они чистые, снега на них нет, но тут совсем не так — я отвыкла.

Для человека с сотрясением она болтает непозволительно много.

— Поехали, — беру ее за локоть и тяну за собой. — Сень, погнали.

Сын смотрит на меня чуть ли не как на предателя.

Его дом — воистину его крепость. Даже когда мать заявилась без спроса, он так и не вышел к ней.

Аврора спешит к машине бодро, даже с улыбкой на лице. На нем больше нет ни тени страдания. Актриса, мать его!

Сажаю ее назад, а сын усаживается вперед, отворачивается к окну, делает вид, что спит.

— Как хорошо, что вы у меня есть, семья моя! — произносит торжественно. — Гриш, ты же не против, если я остановлюсь у вас? За мной уход нужен, а гостиница, сам понимаешь, совершенно не подходит.

Молчу. Видимо, поэтому Аврора, думая, что шалость удалась, продолжает трещать дальше.

— Ох, мальчики мои, как же я соскучилась по вам! Наконец-то мы вместе! Втроем, и больше нам никто не нужен!.. Погоди, Гриша, а куда ты едешь?