Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 96 – Екатерина Крутова

— И что же ты нашел?

— Ту, кого хочу до потери ясности мыслей.

Алена резко выдохнула. Тело, привыкшее к командам разума, взбунтовалось. Внизу живота зажглось знакомое, долго отрицаемое тепло. Попыталась отстраниться, вырвать руку, вернуть между ними дистанцию, но Дмитрий не пустил. Фаркас не удерживал силой, просто за ее отступающим шагом последовал его навстречу, а свободная ладонь легла на талию, обжигая через тонкую ткань.

— Перестань бороться со мной и с собой, Аленка. Это не соревнование на результат, не бой за первое место. Мы оба знаем, что чувства взаимны. Так позволь себе чувствовать. Отпусти контроль.

Он наклонился, целуя — не так, как у калитки — захватнически и властно, и совсем иначе, чем на рассвете в Фортах. Этот поцелуй не спрашивал, но утверждал неизбежность происходящего, требовал равенства и ответа, а не просто принятия и покорности. Он одновременно выбивал почву из-под ног и дарил крылья. Алена поймала наглый язык, прикусила кончик, помечая себя хозяйкой, уперлась в широкую грудь, отвоевывая пространство лишь затем, чтобы в следующий миг уже, запустив пальцы в темные волосы, притянуть к себе, съедая последние разделяющие их миллиметры.

Не разрывая поцелуя, она первой шагнула в спальню, толкая Дмитрия к кровати, одновременно скидывая косуху с широких плеч.

— Знаешь, что меня в тебе бесит? — выдохнула, отстраняясь только затем, чтобы избавиться от блейзера, кинув его поверх кожаной куртки.

— Что? — горячие руки Фаркаса скользнули под футболку, вызывая дрожь от прикосновения шершавых пальцев к оголенной коже.

— Ты слишком часто оказываешься прав. Если не считать дурацкого контракта со Спартаком, — Алена закрепила поцелуй легким укусом нижней губы, загораясь от вспышки возбуждения в прищуренных глазах.

— Я хочу тебя. И теряю контроль. И ненавижу себя за это, — выдохнула, запуская ладони под тонкий трикотаж, пробегая пальцами по напряженным мышцам пресса, с удовольствием отмечая, как дикая, еле сдерживаемая мужская сила подчиняется ее касаниям.

Фаркас выдохнул шумно, в одно движение освобождаясь от футболки и представая перед девушкой обнаженным по пояс. Подтянутый, тренированный, он притягивал той опасной красотой хищника, который, даже даваясь в руки, остается неприрученным. Алена глубоко втянула воздух и облизнулась, пытаясь понять, чего хочет больше — отдаться или подчинить себе. Но Дмитрий не дал времени на решение. Издал короткий, похожий на рычание смешок и, схватив девушку за ремень джинсов, притянул в объятия.

— Ненавидь. Командуй. Желай, и я выполню. Но о контроле можешь забыть. — пальцы уже рванули молнию вниз, а поцелуи стремительно спустились по шее к ключицам и ниже.

Командовать, не имея контроля? Бессмыслица! Но тело, умное и жадное от природы, понимало без слов. Оно выгибалось навстречу поцелуям, выплескивалось несдержанным стоном, когда губы Дмитрия сжимали упругость соска через кружево бюстгальтера, прижималось кожей к коже, когда он слегка отстранялся, укладывая ее на кровать. Тело, вышедшее из-под контроля разума, командовало и требовало, открыто демонстрируя желания. Вот само собой участилось дыхание, когда соскользнувшая бретелька выпустила на свободу грудь, тут же попавшую в плен ладони; вот мелкие, едва заметные волоски на предплечье вздыбились от вольности ласкающих пальцев, сжавших кожу на внутренней стороне бедра, а язык ответил не звуками, но вибрацией на одной частоте, когда поцелуй вторгся, раздвигая губы, провоцируя на принятие и глубину.