Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 95 – Екатерина Крутова

Девушка прикусила губу, злясь на себя. Пока они ехали, переговариваясь, все казалось таким простым. Как утром у калитки, наплевав на весь мир обнять за шею, обхватить ногами и получить желаемое, отдаваясь в ответ. Но здесь, в мягком золотистом свете, у иллюминатора, за которым волны и ночь, так близко, что протяни руку и коснешься, Ален внезапно тушевалась и бесилась от собственной нерешительности.

Дмитрий веселой бравадой пытался смягчить неловкость. Нарочито небрежно мужчина прошелся по салону, открывая двери и комментируя хорошо поставленным голосом профессионального экскурсовода:

— Прямо из кают-компании можно попасть в капитанскую рубку, где имеется не только штурвал, компас, но и навигатор с авторулевым. В этом подобии шкафа скрывается кухня, именуемая среди морских волков камбузом, а здесь то, что принято называть гальюном. — Дмитрий подмигнул, остановившись у единственной еще не открытой двери.

— По логике вещей там должна быть спальная каюта. Готов поспорить на что угодно.

— Спорить с юристом недальновидно, — Алена попыталась придать голосу бодрость, но он звучал с беспомощной слабостью.

Дверь действительно вела в просторную каюту с большой утопающей в подушках двуспальной кроватью. Дмитрий с торжествующим видом обернулся, но довольная ухмылка погасла, едва он увидел выражение девичьего лица. Уязвимая и растерянная принцесса замерла посреди помещения, точно не зная — сбежать или остаться. Боль, вызванная хаосом чувств, непониманием самой себя и невозможностью следовать распланированным маршрутом заставляла губы Аленки дрожать, а пальцы отбивать нервную дробь на обтянутых джинсами бедрах.

Уже без улыбки мужчина подошел, сократив расстояние до нескольких сантиметров.

— Глупо, да? — прозвучало вместо извинения, и горячая ладонь накрыла холодную.

— Чудовищно. Особенно упоминание брачного контракта. — Алена не стремилась упростить ситуацию.

— Начнем сначала? — Дмитрий взял за руку, поднес к губам и коснулся кожи теплым поцелуем.

— С какого именно: когда ты врываешься на девичник, размахивая косухой, или похищаешь чужую невесту, чтобы накормить шавермой?

— Вообще-то, я тогда рассчитывал на кое-что другое… — губы согревали кончики пальцев, целуя один за другим. Одновременно нежные и уверенные прикосновения возбуждали и выводили из себя. Она не помнила себя пугливой девчонкой, точно сразу из подростка превратилась в женщину, знающую цену миру, вещам и собственному я. Но рядом с этим несносным байкером контроль трещал по швам. Хотелось закрыть глаза, отдаться слабости, подгибающей колени, и впервые в жизни позволить себя вести, а не прокладывать путь. Это пугало. Бесило. Прорывалось язвительностью, от которой оставался горький привкус на языке. Алена смогла вырваться из золотой клетки «идеальных» отношений, но никак не могла разорвать оковы, в которые давно заковала саму себя.

— Искал легких связей, но споткнулся о честь? — она готова была проглотить язык за злую колкость и провалиться сквозь палубу на морское дно, но Дмитрий даже бровью не повел.

— Иногда понимаешь, что именно искал, только когда поиски завершены. — Парировал мужчина, а его губы замерли на безымянном, там, где едва заметный след напоминал о снятом кольце. Помедлив, точно считывая реакцию, ласка переместилась с пальцев на внутреннюю сторону запястья, где под тонкой кожей бешено стучал пульс. Продолжительный поцелуй порабощал нежностью, пробуждал не поддающиеся контролю мурашки и отзывался в голосе, выдающей с потрохами хрипотцой.