Онлайн книга «Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике»
|
Орлова, с ее холодным юридическим умом, наверняка бы нашла кучу аргументов за. Но советоваться с ней сейчас — значило подливать бензин в костер, который и так полыхал в груди. Это была его война и его решение. Дмитрий вытащил смартфон и отправил сообщение компаньону: «Серый, труби общий сбор на девять утра. Надо решать с Татляном». * * * Их было трое: Дмитрий, Сергей и Вячеслав. «Мозги, талант и задротство», — обычно представлял себя и приятелей Серый, на котором буквально держались мастерские. Крупный увалень, похожий на неуклюжего медвежонка, он был механиком от Бога, говорящим с двигателями на одном языке. А еще именно его харизма оказалась тем самым клеем, что когда-то связал вместе все составляющие проекта. Но, как и все творческие личности, Серега временами впадал в уныние запоев и поисков смысла жизни, и тогда «Станцию» подхватывал Славка. Жилистый, худощавый, молчаливый инженер, определенно, не был душой компании, зато поражал работоспособностью и умением добивать до результата даже самые сложные случаи. Он работал, не обращая внимания на трудности, игнорируя в равной степени нападки и похвалы. Фаркас в их трио выполнял роль специалиста по связям с общественностью и решалы проблем, этой самой общественностью организованных. Мужчины собрались в офисной каморке. Хватило одного взгляда, чтобы понять: предложение Татляна о поглощении они обмыли и приняли, как меньшее из возможных зол. Но Дмитрий обязан был попытаться: — Мы должны оставить «Станцию» себе… — начал он, излагая друзьям план. Уже через минуту Серега перебил: — Дима, ты умом тронулся? Татлян дал нам шанс! У парней семьи, ипотеки, спиногрызы, а ты хочешь просрать все ради одного процента? Хер с ней с независимостью! Из-за твоих принципов мы потеряем и землю, и деньги, не говоря уже о перспективах… — Не из-за процента, — жестко парировал Дмитрий, глядя на равнодушно смотрящего в стену Славку, который буквально жил на «Станции» с тех пор, как выгнала жена. — Из-за права голоса, чтобы завтра Татлян не решил, что музей невыгоден и не превратил нас в очередную стеклянную витрину для мажоров. За один процент мы понижаемся из партнеров до обслуги с иллюзией собственности. Что помешает Спартаку выставить нас вон, если не оправдаем финансовых или других ожиданий? — А что нам еще делать⁈ — Серега эмоционально стукнул ладонью по обшарпанному столу, где жалобно звякнули давно немытые чашки. — Судиться с мэрией? Да мы заранее проиграли! Нас обдерут, как липку и выставят вон! Твоя юристочка это четко дала понять. Ваганович — лучшее, что светит в накрывшей жопе! Хоть работу и место сохраним… — Сохраним на птичьих правах, — продолжил за друга Фаркас, подходя к компаньонам вплотную, чувствуя себя оголенным проводом под высоким напряжением. — Я не готов быть мальчиком на побегушках у папика, даже такого крутого. Мы либо остаемся хозяевами, либо продаемся в рабство. Третьего не дано. Я пойду к нему. Выбью пятьдесят на пятьдесят. Серега посмотрел на него, как на ненормального. В глазах механика читалось отчаяние человека, который смирился с неизбежным, но теперь его друг своим упрямством готов разрушить хрупкий, построенный на компромиссах мир. — Он тебя сожрет, Димон. Он таких, как ты, проглатывает не замечая. |