Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 84 – Екатерина Крутова

Прямолинейный, в чем-то простоватый бывший военный выглядел на фоне Владимира Орлова, как деревенский мужик на фоне отпрыска дворянской семьи, никогда не покидавшего столицы. Михалыч преподавал в той же школе, что и Аленина мать, ездил на старой «Ниве» и с удовольствием копался в саду. Он никогда не повышал голос, но мог в лоб высказать все, что думает, а это иногда оказывалось страшнее криков или рукоприкладства. Старшая дочь до последнего поддерживала отца, принимая его взгляды на мир и суждения о людях. Потому долго кривилась от одного упоминания маминого кавалера и всячески избегала общения с ним. Но Ольга и Петр жили вместе уже третий год, и приходилось признать гармоничность их союза. Алена даже вписала в мамино приглашение на свадьбу «плюс один», хотя знала, что ни Митрофановы, ни Орлов не одобрят несогласованную вольность невесты. Но теперь было плевать — на мнение несостоявшейся родни, на косые взгляды, на необходимость держать лицо для достижения высшей цели. Нет свадьбы — нет проблем.

Впервые за десятилетие Алена вообще ничего не планировала. Она просто приехала в то единственное место, где ей рады всегда и безоговорочно, и где можно быть собой, чтобы это не значило.

Проснувшись субботним утром в маленькой мансарде, девушка укуталась с головой в пуховое одеяло, пахнущее деревянным домом, травами и уютом. Рассветное солнце настырно лезло в глаза, требуя начинать новый день, но Алене хотелось дремать и нежиться, вспоминая благодатный вчерашний вечер в кругу семьи.

Семьи, несмотря на то что как минимум двое из собравшихся изначально были чужаками. За большим круглым столом в беседке собрались три женщины Орловых и двое мужчин — Петр Михайлович — возлюбленный Ольги и Александр, неожиданно взрослый и серьезный избранник Анюты. Только Алена оказалась без пары. Никогда не придававшая особого значения любви, всегда ставившая чувства ниже разума, за обедом девушка то и дело ловила себя на мысли о собственной неполноценности — все эти полные заботы взгляды, которыми обменивались пары, мимолетные касания и улыбки, ничего не значащие словечки, понятные только двоим — все это ощущалось другим миром, существовавшим вне поля зрения старшей сестры, даже когда та находилась в отношениях с Митрофановым.

Простой ужин показался вкуснее ресторанных изысков — картошка с собственного огорода, грибы, собранные в ближайшем лесу, хрустящие маринованные огурчики свежего урожая и печенье со смородиновым вареньем таяли во рту, пока Алена точно со стороны наблюдала за плавным течением немудреной жизни родных. И чем дольше девушка смотрела, тем сильнее в груди закипала едкая смесь печали, злости и недоумения.

Грубые руки «деревенщины и солдафона» Михалыча удивительно нежно поправляли сползшую кофту на плечах Ольги, а губы, привыкшие к строевым командам, шептали: «Замерзла? Принести шаль?» Никаких пафосных жестов, дорогих подарков, показной заботы для соцсетей. Просто тихое счастье и та самая искренность, которую не купишь и не подделаешь.

Вечная бунтарка Нюта, как всегда, с блокнотом и карандашом, сидела, привалившись к своему Саше, временами что-то бормоча ему на ухо. А тот улыбался с бесконечной теплотой, отчего резкие черты лица смягчались, и обнимал за плечи, не демонстрируя собственности, но отражая единство безмолвным «я здесь — с тобой».