Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 63 – Екатерина Крутова

Они допили кофе. Разговор перешел на нейтральные темы: как уладить с родителями, что сказать гостям. Артем собрался, изображая делового дельца, только что героически спасшего «проект 'Свадьба» от кризиса. Прощаясь, он снова попытался ее обнять. На этот раз Алена не отстранилась, улыбнулась почти ласково, позволяя прикоснуться губам жениха к своей щеке. Обычный прощальный поцелуй, годящийся для друзей, а не любовников. Пустой, мимолетный, ничего не значащий жест, от которого душе ни тепло, ни холодно.

— Я исправлюсь, Лен, стану таким, как ты хочешь, — прошептал он ей в шею, не торопясь размыкать объятия. Девушка только кивнула, как учитель, который многократно слышал заверения в стараниях, но ни разу не видел их подтверждения на деле.

Митрофанов ушел, оставив на столе огромный, нелепый букет. Алена сидела, крутила на безымянном пальце кольцо с бриллиантом и смотрела на белые, идеальные розы без единого изъяна. Как ее жизнь, которую она только что продлила еще на семь дней.

Она не отменила свадьбу, не бросила жениха и не хлопнула дверью. Орлова поступила так, как привыкла за много лет — заключила сделку, выигрыш или проигрыш в которой был в ее руках.

Девушка откинулась на стуле, чувствуя усталость, как после сложных переговоров. Она мысленно выстраивала ходы, рассчитывала риски, пытаясь подчинить хаос эмоций холодной логике. Телефон зазвонил — «Фаркас» высветилось на экране. Алена тихо выругалась. Сколько ни просчитывай варианты, от судьбы, явившейся в образе харизматичного байкера, не спрятаться за таблицами и юридическими параграфами.

Тупая боль в сбитых костяшках правой руки навязчиво напоминала о вчерашнем. Но сильнее боли была злость на собственную беспомощность и чувство загнанной в ловушку дичи, не видящей охотника. Дмитрий стоял на балконе, вдыхая хмурую утреннюю морось, и крутил в пальцах телефон. Единственное разумное решение не нравилось категорически, потому что превращало в слабого зависимого просителя и грозило потерей того, чем он дорожил больше всего — свободы. Орлова оказалась права — все нити тянулись к Татляну и единственная, кто могла ввести его в мир больших денег и связей на высшем уровне — это Алена.

Мысли о принцессе внезапно оказались не теплыми и светлыми, а мрачными, под стать по-осеннему промозглому питерскому дню. Она была частью системы, которая грозилась его раздавить и имела значительно больше общего с богатыми ублюдками на спорткарах, чем с парнями из задрипанной автомастерской.

Алена ответила не сразу — голос в динамике звучал устало. Похоже, прошедшая ночь никого не пощадила.

— Доброго утра, ваше высочество. Позвольте сразу к делу, — издевка сама прорвалась в едкий тон. Раздражение на происходящее выплеснулось бесконтрольно. Двое суток почти без сна сказывались на выдержке.

— Позволяю, — с не меньшим ядом ответила трубка, миновав вежливость приветствия.

Сам виноват. Можно было зайти помягче, Аленка ни в чем не виновата, а с потенциальными союзниками так беседу не строят. Но слов обратно в глотку не затолкаешь, придется и дальше нестись по прямой.

— Организуй мне встречу с Татляном. Чем скорее, тем лучше. — Вот так в ультимативной форме, без хождений вокруг да около. Фаркас прикрыл глаза, мысленно ставя себе неуд за межполовую коммуникацию. Словно не было десяти лет опыта и тысяч собеседований. Будто он звонил не девушке, на которую его тело реагировало весьма однозначно, а давал команду бесчувственному роботу. «Нда, Дмитрий Юрьевич, теряете квалификацию не по дням, а по часам!»