Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 60 – Екатерина Крутова

В десять утра кофейня на Итальянской только открывалась. Любимое Аленой заведение не гналось за вечно спешащим утренним клиентом, желающим на бегу схватить кофе навынос и круассан в придачу. Здесь вообще не любили суеты, и в ранний час все — от посетителей до сотрудников имели вид томный, будто только что поднявшийся с постели, но еще досматривающий сны. Зато по вечерам в кафе играли модные диджеи, подавали коктейли столь сложных составов, что барменам требовалась память едва ли не лучше, чем у юристов, держащих в голове своды законов и норм. Кофе тут стоил как комплексный обед для большой семьи, а за цену десерта смело можно было взять билет на лоукостер до Милана. Но Орлова любила именно это место и именно до полудня — тихо, пустынно, умиротворяюще. А что до цены — она могла себе это позволить.

Запах свежемолотых зерен, приглушенная джазовая музыка и тихий звон чашек настраивали на неторопливое спокойное созерцание и слегка успокаивали внутренний метроном, отсчитывающий каждый шаг и секунду до встречи с Артемом. Алена выбрала столик в глубине зала, у окна, выходящего в тихий дворик. Она хотела встретить жениха уже сидящей, собранной, с готовым кофе и аргументами «за» и «против» совместного будущего.

Митрофанов вошел тихо и непривычно сдержанно, без обычной расхлябанной уверенности. Парень выглядел помятым, несмотря на явно новые шмотки. Под глазами — синяки бессонницы, в руках — букет белых роз, такой огромный и неуместный, что Орловой стало почти стыдно. Цветы, видимо, выполняли роль белого флага и говорили о готовности к переговорам или капитуляции. Алена недовольно поджала губы. Зря она согласилась на встречу, можно было обойтись видеозвонком. Хотя бы миновали нелепо-букетную стадию.

— Лен… — Артем подошел, не зная то ли сохранить серьезность, то ли улыбнуться. В итоге на лице отобразилась жалкая гримаса сконфуженности. — Спасибо, что пришла.

Жених потянулся было обнять девушку, но та только кивнула, оставшись в остальном неподвижной:

— Привет, Тем. Садись.

Парень неуклюже рухнул в кресло, положив букет на стол между ними. Цветы заняли почти все пространство, окунув белые лепестки в черный кофе Орловой.

— Я не знаю, что на меня нашло, — начал Митрофанов, глядя в пол. — Это был какой-то бред. Вика скинула твои фотки, я ей позвонил, накрутил себя и точно башню от ревности сорвало. Прости меня, пожалуйста, Леночек…

Голос дрогнул, а глаза жениха влажно блеснули. Алена подавила раздраженный вздох. Все это было не то чтобы фальшиво или наигранно, но как-то отрепетировано, точно сцена из молодежных фильмов — букет, слезы раскаяния, признание в вечной любви. В этих пустых ожидаемых фразах жизни было еще меньше, чем желания продолжать спектакль в ее душе. Орлова молча слушала красивого, испуганного мальчика, за которого еще пять дней назад собиралась замуж и даже не думала рассматривать свою жизнь отдельного от него. А теперь сидя напротив в полупустом кафе, не чувствовала ни любви, ни привязанности.

— Это не ревность, Артем, — тихо сказала девушка. — Это недоверие и публичное унижение. Ты выставил нас обоих на посмешище.

— Я знаю! — парень очень по-детски всплеснул руками и затряс головой, точно отрицая произошедшее и пытаясь убедить в искренности раскаяния. — Я идиот, дурак, кретин! Называй кем хочешь — я все заслужил! Но я люблю тебя!