Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 62 – Екатерина Крутова

— Артем, это бессмысленно…

— Потому что ты уже все решила⁈ — в глазах Митрофанова опять блеснули слезы. — Решила за нас двоих? Что, тот с фотографии важнее меня? И ты готова бросить все ради случайно подвернувшегося мужика? Елена Орлова, всегда такая рассудительная, вот так просто возьмет и перечеркнет все планы? Нашу свадьбу? Будущее? Не дав мне ни единого шанса?

Он бил точно в цель — в ответственность и чувство вины, в средоточие той сущности, которая годами выстраивала идеальную жизнь и теперь должна была расписаться под полным крахом из-за случайного мужчины.

— Это не так, — Алена попыталась возразить, но голос дал слабину, за которую Артем тут же ухватился.

— Тогда докажи! Дай мне семь дней. Если через неделю накануне свадьбы, ты скажешь «нет» — я тебя отпущу и публично возьму вину за разрыв на себя. Скажу, что облажался и сам дурак. Но если ты откажешься, значит, Вика права, и все эти годы ты просто играла со мной.

Это был чистой воды шантаж. Митрофанов ставил ее перед выбором: дать шанс и сохранить лицо, даже отменив свадьбу в последний момент, либо уйти сейчас и для всех вокруг оказаться расчетливой стервой, которая годами вводила бедняжку-милашку-жениха за нос.

Алена оказалась в ловушке, подстроенной манипулятором. Инфантильным, слабым, но впитавшим с молоком матери умение подстраиваться под сильных и перенявшего у отца тактику ведения переговоров. Приходилось признать: при должном контроле и толковом направляющем из Митрофанова можно было вырастить не опасного ядовитого змея или крупного удава, но скользкого изворотливого ужа, избегающего не только ответственности, но и откровенного провала.

Орлова медленно выдохнула, чувствуя, как снова натягивает на себя привычную, но уже такую тесную маску идеальной невесты.

— Хорошо. Одна неделя.

Лицо Артема озарилось искренней, детской радостью, от которой сердце Алены болезненно заныло. Это было оттягивание неизбежного, уступка, позволяющая сохранить статус и, возможно, удержаться на вершине — одной, без жениха и его связей. Конечно, она могла оборвать все здесь и сейчас — отвергнуть букет, вернуть помолвочное кольцо и прямо сказать, что прекрасно понимала в глубине души. Но это было неразумно и слишком эмоционально. Значительно перспективнее — дать Митрофанову возможность еще раз облажаться и разорвать отношения не стервой-изменщицей, а оскорбленной женщиной, уставшей от глупых выходок жениха. Уж в чем— в чем, а в способностях Артема к идиотским перформансам Орлова не сомневалась.

— Спасибо! — парень благодарно схватил девичью ладонь, прижимая к губам в продолжительном поцелуе. — Ты не пожалеешь, любимка! Обещаю! Я все исправлю!

Митрофанов был счастлив, на красивое лицо вернулся румянец беспечности. Как всегда, когда кто-то другой решал за него вопросы. Артем верил, что семь дней смогут что-то изменить, а выигранная отсрочка гарантирует его победу. Он не понимал причину согласия Алены и даже не мог предположить, что его невеста просто слишком устала, чтобы рушить все здесь и сейчас. А еще жениху и в голову не приходило, с какой скоростью крутятся шестеренки в мозгу дипломированного юриста. Сидя напротив сияющего парня, Елена Владимировна Орлова выстраивала стратегию отхода, разыгрывая в уме шахматную партию, при которой ее ферзь не просто оставался на доске, но ставил противникам шах и мат. Она больше не хотела в мужья неуравновешенного капризного ребенка. Теперь Алена искала способ обрести свободу, сохранив при этом достижения карьеры и преимущества привычного образа жизни. А что касается полученной недельной отсрочки — весьма кстати, чтобы окончательно понять, чего она хочет на самом деле.