Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 45 – Екатерина Крутова

Она не могла вымолвить ни слова, но губы сами приоткрылись в беззвучном стоне. Она боялась пошевелиться, боялась, что малейшее движение разрушит хрупкий, пьянящий миг. Хотелось, чтобы он не останавливался. Чтобы эти руки скользнули ниже, смыли с нее не грязь, но все приличия, обязательства, страхи. И Фаркас словно почувствовал бессловесный зов.

Алена слышала, как дыхание мужчины сбилось, став глубже. Большой палец замер на щеке, больше не вытирая, а гладя, лаская, спрашивая дозволения. Орлова замерла. Тело наполнило горячее густое желание, такое, что если откроешь глаза, то все — пропала, поддалась на животный призыв. Она знала — один взгляд и поцелует его, забыв о том, где находится, наплевав на грубые шутки и скорую свадьбу, потому что губы Дмитрия — единственное, о чем девушка могла думать в тот миг.

С диким усилием воли Алена тогда отшатнулась, пробормотала слова дежурного прощания и, сев в машину, дала по газам, сбегая от собственной слабости, от запретного чувства и желания, которому так хотелось поддаться. Тогда она соблюла приличия, но сейчас в квартире на Крестовском Орлова была одна.

Отражение в зеркале дышало учащенно, губы были приоткрыты, а глаза блестели. Резко сбросив на пол остатки одежды, девушка шагнула в душ. Сознательно включила ледяную, надеясь охладить мысли и унять жар, стягивающий тугим узлом низ живота. Но в следующую секунду сделала воду обжигающе горячей. Пар заполнил пространство. Алена прислонилась лбом к прохладной кафельной плитке, позволяя струям течь по шее, плечам, спине… По лицу, где касались его пальцы… По груди, где не поддающееся разуму сердце ускоряло бег…

Алена закусила губу. Рука скользнула по влажной коже живота вниз. Сознание отозвалось образами, представило шершавые ладони, которые могли быть на удивление нежными. А в памяти зазвучал глубокий, низкий голос, дразнящий ее прозвищем «принцесса».

Она не думала о женихе. Образ Митрофанова вспыхнул и погас на периферии сознания — блеклый и размытый. Ее реальность состояла из ласкающих тело потоков воды и пальцев, ускоряющих ритм. Из образов, где темноглазый наглец касается нежно и требовательно, целует грубо и бережно, берет не ласково, но по-мужски. Сдавленный стон сорвался с губ, когда волна оргазма накатила, внезапная и освобождающая. Орлова дрожала, опираясь о стену, пока спазмы сотрясали тело, смывая не просто напряжение дня, а многолетний лед одиночества и контроля.

Она была одна, и никто в целом мире не видел слез на ресницах и огня, вспыхнувшего на дне голубых глаз. Но Алена знала — она изменила. Впервые отдавшись другому не столько телом — сколько душой. И пути назад нет.

Но не успела девушка осознать, что делать с пугающим откровением, как хлопнула входная дверь и тишину квартиры разорвал громкий крик Митрофанова:

— Я все знаю, шлюха!

* * *

Алена едва успела накинуть халат, как на пороге ванной возник Артем. Красивое лицо жениха содрогалось от рыданий и обиды. В одной руке Митрофанов сжимал телефон с запущенным прямым эфиром, в другой — бутылку дорогого виски, уже опустевшую наполовину.

— Где он⁈ — выкрикнул, обдавая алкогольными парами и хватаясь за дверной косяк в попытке сохранить равновесие.

— Артем, ты пьян. Успокойся и уходи, — голос Алены звучал ровно и холодно, но внутри все клокотало от возмущения.