Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 44 – Екатерина Крутова

Если на верфи отца все подчинялось контрактам, происходило согласно срокам и измерялось прибылью, то на «Станции» царил одержимый, почти священный культ самого процесса. Механик, возившийся с раритетным двигателем, ворчал на него, как на капризную, но горячо любимую жену. Громкий, грузный, похожий на медведя Серега был не столько хозяином, сколько признанным неформальным лидером, к которому обращались за советом и помощью, не боясь ругани и укора, как к грозному, но разумному отцу.

За похабными шутками, панибратскими обращениями на «ты» и по кличкам пряталась грубая мужская дружба. На «Станции» не врали. Могли нахамить в лицо, но никогда бы не воткнули нож в спину. В ее мире все было с точностью до наоборот.

Алена почти физически чувствовала силу этого места, на уровне инстинктов вбирала чужие эмоции. «Станция» была пристанищем и убежищем, она жила талантами и надеждами, дышала свободой и верой в ближнего. И именно это, а не несколько сотен квадратных метров земли, хотели отнять у них. Не просто бизнес. Дом. Семью.

Днем в офисе на Дегтярной они с Дмитрием говорили на разных языках. Он видел угрозу дому. Она — «неадекватную компенсацию» и «политические риски». Теперь эти риски обрели плоть и запах машинного масла, металла и мужского пота. Стоя в центре кластера будущего Приморского квартала, Орлова понимала, что уже не сможет остаться от этой проблемы в стороне. Ей потребуется время и больше информации, чтобы выработать стратегию, но она определенно готова принять вызов. Не только потому, что внезапно прониклась симпатией к мужикам в засаленной робе, но в первую очередь из-за того, что всегда любила сложные проекты.

— Ладно, Фаркас, — они уже стояли у ее хэтчбека, когда юрист вынесла вердикт странной экскурсии. — Ты свое доказательство предоставил. Я его приняла.

А потом произошло то, что никак не укладывалось в деловые отношения. Нет, Дмитрий не набросился на нее с поцелуями на глазах у посмеивающихся приятелей. Не пригласил на свидание и не поинтересовался ближайшими планами.

— Погоди, ты испачкалась, — сказал коротко и достал из кармана бумажный носовой платок. Не спрашивая, коснулся щеки и тихо выругался. — Похоже на антикор. Стой здесь, я сейчас.

Эта сцена вновь предстала перед глазами девушки, когда, не включая верхний свет, она вошла в ванную. Мягкая подсветка зеркала выхватила из полумрака уставшее лицо с неожиданно ярко, оживленно блестящими глазами. Алена провела пальцем по едва заметному красноватому пятну на скуле. И тело отозвалось тактильной памятью, сделав касание острым, значимым, как тогда…

«Погоди, ты испачкалась». Его голос, низкий и спокойный. «Закрой глаза. Это уайт-спирит, нельзя, чтобы попал на слизистую. Отверни голову».

Она послушалась, подставив щеку. Почувствовала, как по коже побежали мурашки. Ощутила тепло, исходящее от стоящего вплотную мужчины, и вслушалась в его ровное дыхание. А после была шершавая ткань, резкий запах уайт-спирита, и пальцы, взявшие ее за подбородок с неожиданной нежностью.

«Холодит?» — шепот прозвучал так близко, что Алена не сдержала дрожь, зажмурилась сильнее, стараясь выровнять дыхание. Но ее хваленная выдержка сбоила, не поддаваясь контролю. Тело отказывало подчиняться хозяйке — во всем мире за закрытыми веками остался только он. Тепло пальцев на коже. И невыносимое, тягучее напряжение между ними.