Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 32 – Екатерина Крутова

Вечером, когда пора было возвращаться в город, Алена совершила то, что еще утром считала немыслимым. Она обвила шею жениха руками, притянула к себе с самой сладкой, самой кокетливой улыбкой, какую только могла изобразить и прошептала, целуя между слов губы, щеки, скулы:

— Знаешь, я придумала, как сделать нашу первую брачную ночь более яркой и незабываемой.

— Как? — он оживился под ее ласками, довольный внезапно потеплевшим отношением.

— Воздержание. До самой церемонии. Это, конечно, старомодно, но романтично и очень волнующе. Хочу, чтобы ты по-настоящему по мне соскучился, чтобы наша первая брачная ночь стала разрывом шаблонов и взрывом эмоций. — Аленка прикоснулась пальцем к губам жениха. — Может, останешься у родителей? Поможешь маме с контентом для блога, да и папа, кажется, хотел обсудить с тобой дела. А я поеду в город, немножко поработаю и займусь свадебными приготовлениями. У меня есть идея для нашей встречи — одновременно невинная и порочная.

Лицо Артема расплылось в блаженной, наивной улыбке. Его было так легко обмануть сладкими обещаниями и намеком на страсть.

— Леночек, это пушка-бомба-восторг! Конечно, я очень хочу тебя прямо сейчас и вообще всегда, но ты права — после расставания жарче встречи, а мы же с тобой за четыре года больше чем на сутки не прощались. Ты придумала классное испытание для нашей любви. Думаю, это можно превратить в настоящий тренд для новобрачных и даже продвигать как марафон воздержания… Нет, лучше как восстановления чувственной невинности! Как тебе идея, а? — Митрофанов уже оседлал любимого конька гениальных старт-апов, одновременно представляя себя героем романтического фильма.

Через полчаса машина Орловой покинула территорию имения. Алена смотрела в зеркало заднего вида на уменьшающиеся вдали огни на воротах и не чувствовала ни вины, ни облегчения, только холодную, ясную решимость. Она осталась одна. И впереди двенадцать дней, чтобы разобраться с интригами подруги-Вики, манипуляциями Спартака и понять, что делать с байкером, который внезапно ощущался ближе и острее, чем весь идеально выстроенный мир. Впервые ее жизнь сошла с четко намеченного еще в школе шоссе — к успеху, карьере, влиянию и богатству.

Плана не было. Только решимость и пьянящий адреналин.

Фаркас заночевал в конторе. Так между собой учредители «Станции» называли две коморки над гаражом и мастерской, где из мебели стояли два потертых кожаных дивана, офисный стол, весь в наклейках фестивалей и слетов, и холодильник, в котором не переводилось пиво для опохмела после вечеринок, подобных вчерашней. Была еще древняя кофеварка с вредным характером, не наливающая, а выплевывающая кофе с радиусом поражения горячей жидкостью около полуметра. Напиток приходилось буквально ловить в кружку, стараясь при этом не обжечь пальцы. Дмитрий умудрился организовать уже два крепких, как ругань бухого байкера, эспрессо и пытался привести в чувство Серегу и еще одного приятеля, заночевавших прямо на потрепанных диванах.

— Воскрешайся, брат, — байкер ткнул Серого в бок ногой. — Солнце уже высоко, а мировой бизнес-олимп заждался воплощения твоих сказок в жизнь.

Приятель невнятно заворчал, уткнувшись лицом в кожаную подушку, из-под которой выглядывал белый уголок какого-то конверта. Дмитрий, решив, что это очередной счет за электричество, который товарищ благополучно проигнорировал, потянул за бумагу.