Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 107 – Екатерина Крутова

— Аленка? — Дмитрий обеспокоенно коснулся подрагивающего плеча.

И тут сильную, независимую, ледяную королеву прорвало. Не рыдания, но тихие беззвучные слезы сами собой потекли по щекам, смывая весь напускной стоицизм. Девушка не могла говорить, только ткнула пальцем в полумрак квартиры.

— Здесь я выросла… — наконец выдохнула, захлебываясь от эмоций. — Только обои были в цветочек. Мы с Нютой спали на диване-книжке, и она постоянно стаскивала мое одеяло во сне. А мама нам читала на ночь… А папа пел, подражая Боярскому из «Мушкетеров»…

Дмитрий обнял за плечи. Прижал к себе, давая точку опоры, и так шаг в шаг они и зашли в темноту квартиры, сквозь прошлое в будущее, через боль утраченного и с надеждой на лучшие дни.

Алена очень по-детски шмыгнула носом, вспоминая время, когда родители были еще влюблены и счастливы, а для них сестрой в целом мире не было лучше мужчины, чем отец и добрее женщины, чем мама. Девушка шла, опираясь на руку с татуировкой розы ветров, по холостяцкому жилью, где за наспех наведенным порядком угадывалось чужое одиночество, но видела не поставленные друг на друга коробки с запчастями, и не стопки книг рядом с недопитым кофе. Орлова заново переживала простое непосредственное счастье, доступное только в детстве, но осознаваемое лишь когда беззаботные годы остались далеко позади.

— А у нас на кухне стол стоял в углу, и вчетвером за ним никак было не усесться. Потому одна из нас всегда залезала на колени к кому-то из родителей. Я чаще к отцу… — Алена всхлипнула, вспоминая утренний скандал и высказывание Владимира о ее новом мужчине.

— Он назвал тебя «новым хером». — Зло процедила, скрещивая руки на груди и впериваясь взглядом в темную ночь за окном.

— Жестко. Но в целом резонно, — усмехнулся Фаркас, останавливаясь за спиной и вдыхая аромат растрепанных, освобожденных от идеала прически волос. — Хер, определенно, в наличии, и старым уж никак не назовешь.

Девушка передернулась, как от удара, но мужчина удержал, обнимая за плечи и делясь тем, что произошло в его дне:

— А мои раздолбаи, как выяснилось, готовы к переменам только на словах. Как языком молоть, так у всех финансовые проблемы, гора работы и жажда перспектив. А как начали составлять план реновации, так оказалось, что даже мусор в углу им дорог, как память, не говоря уже о цвете стен и дышащих на ладан домкратах. Единственное, на чем все сошлись единодушно — это переделка сортира и душевой. Так что будет у нас не музей-мастерская «Станция 'Легенда», а баня при шиномонтаже с пунктом приемки металлолома.

Алена хмыкнула, не повернув головы:

— Мы знали, что так будет.

— Да, принцесса, знали. — Прозвучало размеренно и строго, а следом уже мягче и тише, — пойдем, смоем этот день?

Он набрал ей ванну. Пена поднялась высокой горой, а в воздухе повис терпкий аромат хвойного леса.

— Составишь компанию? — Алена замерла в нерешительности. Дмитрий не целовал, не раздевал. Просто вытер руки о полосатое полотенце и улыбнулся не как опытный соблазнитель и умелый любовник, но точно отец, купающий уставшую за день дочь.

— Чуть позднее, — Фаркас оставил ее в ванной одну, прикрыв за собой дверь. Горячая вода приняла обнаженное тело, расслабляя мышцы и успокаивая мысли. Через матовое стекло в коридоре угадывался широкоплечий силуэт.