Книга Между "да" и "может быть". Искушение на девичнике, страница 110 – Екатерина Крутова

Но музея на «Станции» все еще не было. Они просто не успели, отдав на первых этапах все силы более понятным и рентабельным мастерским и музыкальному бару «Легенда», где уже с успехом прошло несколько концертов известных среди ценителей российского рока групп.

Алена с грустью посмотрела на кухонную стену, превращенную за год в карту стратегического наступления:

— Согласно приложению к договору, мы обещали Татляну музей, а там только стены.

— Ну формально там есть экспозиция. Парни создали несколько арт-объектов из старых деталей в духе, прости хоспади, современного искусства. Плюс твоя Аня подарила две картины на автомобильную тему, так что кое-что мы Вагановичу можем предъявить… — успокаивая, сказал Дмитрий.

— Как бы нам за это «прости хоспади кое-что» Ваганыч не предъявил пожизненную каторгу во благо его процветания! — раздраженно вспылила Алена и, сама удивленная столь резкой сменой настроения, виновато поджала губы. — Прости, Дима, я сегодня не в себе…

Мужчина понимающе кивнул. Он и сам переживал не меньше, хоть и старался не подавать вида. Ему снились сны, где «Станция» рушилась, обманутые парни во главе с Серегой исчезали в темноте, а он оставался один среди руин. И самое страшное — в этих кошмарах куда-то пропадала и Аленка. Просыпаясь в холодном поту посреди ночи, первым делом Дмитрий обнимал девушку и, только вдохнув родной запах и поймав ритм спокойного дыхания, засыпал вновь.

«Станция „Легенда“» дышала и росла, три месяца показывая стабильную прибыль, но не так быстро, как бы хотелось. На встречу с Татляном ехали в непривычной тишине. Алена смотрела в окно, а Дмитрий, украдкой наблюдая за ней, ловил себя на мысли, что его волнует уже не столько отчетность перед Татляном, сколько бледность любимой и та тень тревоги, что не сходит с ее лица.

Мастерская встретила не привычным рабочим гулом, а почти карнавальной суетой. Механики, по случаю приезда генерального партнера сменившие промасленные комбинезоны на новые «с иголочки», крепили по периметру двора конструкции с гирляндами, собранными из мотоциклетных фар. Пахло краской, свежеобжаренным кофе и копченым мясом. Серега на самодельном гриле, сваренном из старой бочки, колдовал с завернутыми в фольгу свертками. Увидев Фаркаса, приятель махнул щипцами для барбекю, отвечая на незаданный вопрос:

— На завтра закусон готовлю. Помогаю нашему шеф-повару.

— Интересно, сколько раз уже этот помощничек снимал пробу в процессе жарки? — Дмитрий подмигнул Алене. Девушка в ответ вымучено улыбнулась, прикрывая ладонью рот. На упоминание еды и аппетитные ароматы тело опять отреагировало однозначным неприятием. Неожиданное подозрение заставило сердце биться чаще, а ладонь непроизвольно коснуться низа живота. Орлова почувствовала, как от страха подкашиваются ноги и проступает липкий пот. Они же всегда были осторожными, неужели она?!.

Додумать девушка не успела — из помещения будущего музея яркой птицей выпорхнула Роксана, а за ней спокойной, размеренной походкой хозяина вышел Спартак Татлян. Ярко-голубое платье больше подходило молоденькой девчонке, чем женщине за пятьдесят, пусть и неплохо сохранившейся, но, похоже, ее спутника нисколько не смущал сомнительный вкус. Спартак проводил спешащую к Орловой и Фаркасу Рокси взглядом рыцаря, оберегающего прекрасную даму. Случайная встреча год назад стала подарком свыше для этих двоих — рядом с возвышенной, доброй, немного не от мира сего Роксаной суровый старый волк преображался, смягчаясь, демонстрируя искреннюю заботу и непроходящий интерес, а в ответных взглядах, которыми женщина одаривала своего «гладиатора», сквозило столько откровенной признательности и любви, что находящимся рядом иногда становилось неловко, словно свидетелям интимной сцены.