Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 71 – Лена Харт

— Рискни, — бросаю вызов.

Он несколько секунд держит мой взгляд, уголок его губ дергается, а затем он отпускает мое запястье и подзывает менеджера. Я лишь наблюдаю за их коротким, но оживленным разговором на испанском, который, кажется, накаляется. Но вот менеджер улыбается и хлопает Кирилла по плечу.

Вежливо кивнув мне, официант подходит к ближайшему столику.

— О чем вы говорили? — спрашиваю я.

— Паоло освободит для нас ресторан.

Моргаю.

— Что, прости?

— Он попросит гостей уйти, — как ни в чем не бывало говорит Кирилл. — Его сотрудники тоже уйдут, а сам он поднимется в свою квартиру наверху. Ресторан будет наш.

Открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба.

— Ты… что? Ты не можешь так поступить.

Он не сводит с меня глаз.

— Уже поступил.

— Но… люди едят. Нельзя просто выгонять их посреди ужина.

Кир игнорирует мои слова.

— Им дадут двадцать минут, чтобы закончить. Счета оплатят, а следующий визит для них будет за счет заведения.

Растерянно смотрю на него.

— Это же будет стоить целое состояние.

— Это того стоит, corazón, — отвечает он, бросая взгляд на часы и ухмыляясь. — У тебя есть примерно двадцать минут, прежде чем мы останемся наедине.

Тяжело сглатываю, ощущая в его голосе неприкрытую угрозу.

Он зол.

У нас не было серьезных ссор со дня свадьбы, и я понятия не имею, как он ведет себя в конфликтах. В суде он ледяной, но со мной всегда был обжигающе страстным. И что-то мне подсказывает, что я рискую серьезно обжечься.

Нам приносят еду.

Пью вино и ковыряю вилкой пасту, пока Кирилл неторопливо расправляется со стейком. Мне бы хоть каплю его спокойствия. Ноги под столом мелко дрожат, но не от страха, а от предвкушения.

Когда последний гость уходит, а персонал спешно исчезает, Паоло желает нам доброй ночи и напоминает Кириллу запереть за собой дверь.

Теперь мы одни.

Не смотрю на Кирилла, но физически ощущаю его взгляд, прожигающий кожу.

Все тело гудит от нервного напряжения.

— Посмотри на меня, — его голос не терпит возражений.

Поднимаю голову, скользя взглядом по его сильной шее, щетине на подбородке, полным губам и, наконец, встречаюсь с его глубокими карими глазами.

— И что теперь?

Его зрачки расширяются.

— Разденься.

Моргаю, будто не поняла. На его скулах ходят желваки.

Оглядываю пустой ресторан.

Свет приглушен, но все равно достаточно светло, чтобы чувствовать себя уязвимой. А еще тут огромные окна. И пусть мы в углу и нас не видно с улицы, это все равно публичное место.

— Я сказал, разденься, — повторяет он.

Мое сердце колотится.

Склоняю голову набок.

— А если нет?

Он усмехается, берет меня за подбородок и проводит большим пальцем по моей нижней губе.

Вздрагиваю.

— Ты знаешь, что значит доводить до грани, но не давать разрядки?

Киваю.

Он крепче сжимает мое лицо.

— Я буду мучить тебя, corazón, пока мы не выйдем из этого ресторана. Всю дорогу домой ты будешь умолять меня о том, чего я тебе не дам. А потом я буду трахать твое прекрасное тело снова и снова, пока ты не начнешь выкрикивать мое имя, сгорая от желания кончить. А завтра, — он нежно целует меня в лоб, — я все повторю. Так что к понедельнику ты не сможешь думать ни о чем, кроме пульсации между ног и моего имени, звенящего в ушах.

Сглатываю.

Сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Не заставляй меня повторять, — его голос становится ниже, требовательнее, но я не чувствую себя униженной. Что бы ни происходило, я доверяю этому мужчине. Он никогда не причинит мне боль и не поставит в неловкое положение, как бы ни злился.