Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 4 – Лена Харт

— Прежде чем ты уйдешь, Ярослав хочет с тобой поговорить.

Одно его имя — и сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь.

— Ярослав здесь?

— Он здесь живет, милая, — с наигранным вздохом отвечает она.

Стискиваю зубы.

— Знаю. Просто обычно его нет, и меня это более чем устраивает.

Мама едва заметно качает головой, словно сама мысль о том, что ее старшенького можно не любить, кощунственна. Да он у меня и в двадцатку любимых людей не войдет.

— Что ж, у него для тебя прекрасные новости. Ему удалось сотворить чудо.

Чудо?

Неужели ему хирургическим путем извлекли голову из задницы?

Прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Время на старинных каминных часах ползет мучительно медленно, а во мне закипает тревога. Сегодня вечером мы должны быть вместе с Тимуром. Он уезжает — на целых восемь недель!

Я хочу впитать в себя каждую минуту, каждую секунду рядом с ним, прежде чем нас разлучат. Но мои желания, как обычно, никого не волнуют в этом доме.

Ставлю чашку на блюдце, и мои пальцы начинают нервно выстукивать дробь по столу.

— Алина, не ерзай, — одергивает меня мама.

Закатываю глаза.

Мне тридцать, а меня до сих пор отчитывают, как школьницу.

— И когда же Ярослав соизволит поделиться с нами своей замечательной новостью? — спрашиваю, силясь сохранить спокойствие.

— Он очень занятой человек. Спустится, когда освободится, — фыркает мама, защищая своего драгоценного первенца, который, скорее всего, просто дрыхнет у себя в комнате.

Ага, занят.

Режется в онлайн-покер или пялится на девиц в вебкаме.

Снова смотрю на часы. Минуты тянутся, как резина. Мы с мамой сидим в гнетущей тишине, ожидая его высочество. Наконец, спустя пятнадцать минут, является он. Вплывает в комнату, словно павлин, с видом хозяина мира.

Ярослав самовлюбленно откидывает с глаз светлую прядь, поправляет и без того идеальную рубашку и галстук перед зеркалом. Я с трудом подавляю желание снова закатить глаза — это лишь подстегнет его и без того мерзкий характер.

— Я нашел решение наших финансовых проблем, сестренка, — заявляет он, выпятив грудь.

«К этим проблемам я не имею никакого отношения, ублюдок. Это ты спустил все деньги из целевого фонда, оставив семью на мели», — хочется крикнуть мне, но я лишь выдавливаю:

— Какая радость. Счастлива за тебя.

Его правое веко дергается — попала. Но я не дам ему повода для скандала. Мило улыбаюсь и киваю, изображая искреннее участие.

— Дело не только во мне. Я делаю это для нашего будущего. Для тебя и для Яны тоже.

При упоминании нашей младшей сестры во мне все закипает. Он палец о палец для нее не ударил, только подставлял. Из-за него она чуть не лишилась места в университете своей мечты.

— Мне не нужны деньги, Ярослав. Я люблю свою работу и счастлива жить с Тимуром, — говорю с улыбкой.

Он фыркает, будто я сморозила несусветную глупость.

— Тебе тридцать, и ты счастлива жить с нашим эксцентричным кузеном?

— Если под «эксцентричным» ты имеешь в виду невероятно успешного, доброго и веселого, то да, очень счастлива, спасибо.

Ярослав всегда ненавидел Тимура. Мой брат не мог пережить, что кто-то быстрее, сильнее, умнее и красивее него. Ирония в том, что тридцатипятилетний мужик, живущий с мамочкой, смеет упрекать меня в том, что я живу со своим лучшим другом и двоюродным братом. Мы с Тимуром родились в один день и с тех пор неразлучны.