Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 138 – Лена Харт

— Моя Маша потеряла четверых, прежде чем родить Руслана, — тихо добавляет он, и у меня земля уходит из-под ног. — А потом подарила мне пятерых сыновей.

Комок подкатывает к горлу. Я и не знал, через что им пришлось пройти.

Лина всхлипывает, с трудом сдерживая рвущиеся наружу эмоции.

— Спасибо, Георгий.

— Нет, это тебе спасибо, девочка моя. Ты растопила лед в сердце старика.

Егор подходит и толкает меня плечом:

— Ну, блин. Да она нашего отца просто охмурила. Не видел, чтобы он так улыбался с тех пор, как…

Он не договаривает.

И не нужно.

Удовлетворенно вздыхаю, не сводя глаз с Лины:

— Он не единственный, кто попал под ее чары.

— О, я это вижу, братец, — Егор обнимает меня за плечи. — Я рад за тебя.

В этот момент позади раздается покашливание.

Мы с Егором оборачиваемся, и я неверяще моргаю. Этого не может быть.

Какая-то галлюцинация.

— Валентин⁈ — голос хрипнет.

Он сбрасывает на пол огромную спортивную сумку и проводит рукой по спутанной бороде.

— Привет.

Егор выдыхает.

— Да ё-моё, Валик!

Наш младший брат лишь пожимает плечами, но в его глазах пляшут знакомые с детства озорные искорки.

— Ну, я услышал, что тут у вас за дела. Решил, что тебе не помешают обнимашки.

— Еще как не помешают! — мы с Егором одновременно бросаемся к нему, сталкиваясь в неуклюжем, но крепком объятии. От него пахнет ветром, мятой и дорожным кофе — точно так же, как в наш последний раз.

— Прости, брат, — он стискивает меня в своих медвежьих объятиях. — Руслан рассказал, что случилось. Полный отстой.

Прижимаюсь щекой к его плечу.

— Черт, я так, блин, рад тебя видеть…

Четыре года.

Прошло четыре года с тех пор, как Валентин ушел из этого дома, пообещав никогда не возвращаться.

— Эй, а по мне что, не скучали? — ворчит Егор, и я отпускаю Валика, чтобы они тоже могли обняться.

Все еще стою, оглушенный, когда тонкие пальцы Лины переплетаются с моими.

— Так это тот самый младший брат? — шепчет она, и ее глаза светятся любопытством.

Улыбаюсь, глядя то на нее, то на Валентина.

— Да. Тот самый.

Валентин шагает к нам, с неподдельным интересом изучая Лину.

— А это, значит, та самая девушка, о которой я столько слышал?

Чувствую, как Лина сжимает мои пальцы.

— Да. Это моя жена, Лина.

Валик улыбается и вдруг вытаскивает что-то из кармана.

— Лина, — он протягивает ей маленькую деревянную фигурку женщины, гладко отполированную и теплую на ощупь. — Это тебе. Шаман благословил. Это… для плодородия.

Лина замирает, а затем осторожно, словно величайшее сокровище, берет фигурку и прижимает к груди.

— Это так… трогательно. Спасибо тебе, Валентин.

Тишину разрывает хриплый голос отца:

— Сынок?

Валик нервно облизывает губы. Его темно-карие глаза, кажется, становятся еще глубже, полные то ли грусти, то ли сожаления.

— Привет, пап.

— Мне так нравится быть здесь, — шепчет Лина, закидывая ногу мне на бедро и прижимаясь всем телом. Ее теплая кожа обжигает сквозь тонкую ткань сорочки. — Видеть тебя с отцом и братьями… Это так трогательно.

Мои пальцы медленно скользят по ее позвоночнику, ощущая каждый вздох.

— А мне нравится видеть тебя с ними, Корасон.

— И познакомиться с Валентином было так здорово.

Крепче прижимаю ее к себе, касаясь губами макушки. Возвращение Валика становится вишенкой на торте этого идеального дня. Проснуться с женой в объятиях, увидеть свое кольцо на ее пальце, завтракать пончиками с братом, а потом собраться на ужин со всеми, кого я люблю.