Книга Брак по расчету. Наследник для Айсберга, страница 118 – Лена Харт

Я держу её, пока она плачет. Её слёзы пропитывают мою рубашку, а мои собственные беззвучно катятся по щекам. И я позволяю себе горевать.

Не только о ребёнке, которого у нас никогда не будет. Но и о будущем, которое могло принадлежать только нам двоим.

Алина

Открываю глаза.

Комнату заливает густой свет дневного солнца, и вместе с ним возвращается боль.

Острая, беспощадная.

Она впивается в самое сердце, и оно снова крошится на миллион осколков.

Я свернулась клубком у него на груди. Щека прилипла к ткани рубашки, насквозь пропитавшейся моими слезами. Пытаюсь неуклюже пошевелиться в его руках, и Кирилл что-то сонно бормочет.

— Ты куда, маленькая? — его голос — тихий хриплый шепот.

Всхлипываю.

— Рубашка… она вся мокрая. Прости…

Кир целует меня в макушку.

— Можешь выплакать хоть целый океан, Лина. Я все равно буду рядом.

— Я вся затекла… Надо размяться.

Кирилл ослабляет хватку, позволяя мне перекатиться на бок. Поворачивается следом, и его большой палец осторожно, почти невесомо, стирает влажный след с моей щеки.

— Прости, что меня не было рядом, родная.

Мотаю головой.

— Это ничего бы не изменило.

— Для меня — изменило бы.

— Я же все делала правильно… Мне казалось, что правильно, — шепчу, и новая предательская слеза катится по виску.

Он мягко берет мое лицо в свои ладони.

— Ты все делала правильно, слышишь? В этом нет твоей вины. Поверь мне, Лина.

Умом я понимаю, что он прав. Но сердце… сердце отказывается верить.

— А что если… — голос срывается. — Что если я… сломаюсь? — слова вырываются наружу вместе с новым отчаянным рыданием.

Кирилл тяжело вздыхает, и его горячее дыхание обжигает кожу.

— Ты не сломаешься, малышка. Никто из нас не идеален. Все мы немного надломлены, у каждого свои шрамы. Но именно они и делают нас… настоящими. Живыми.

Вцепляюсь пальцами в его рубашку, снова утыкаясь лицом ему в грудь.

— Спасибо, что ты здесь.

— Я всегда буду рядом. С тобой и нашим малышом. Всегда. Я здесь, слышишь? И никуда не уйду.

Киваю, но его слова о малыше — как нож в сердце. Новая волна слёз обжигает глаза.

Это конец.

Конец нашей общей мечты, хотя сейчас ни он, ни я не готовы в этом признаться. Потому что в эту самую минуту мы — это всё, что есть друг у друга.

— Мы проспали весь день. Я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

— Я не хочу.

Его ладонь мягко скользит по моей спине, вверх и вниз.

Убаюкивающе.

— Это не обсуждается, солнце. Тебе нужны силы.

Слабо качаю головой, но уже не сопротивляюсь, когда он берет меня за руку и помогает подняться с кровати.

Алина

Тёплый мраморный пол ласкает босые ступни — какое же блаженство после ледяных досок в квартире Тимура. Дразнящий аромат свежесваренного кофе щекочет ноздри, и я сглатываю слюну.

Кирилл уже на кухне, спиной ко мне колдует над кофемашиной. На нём лишь серые спортивные штаны и облегающая футболка, под которой перекатываются рельефные мышцы. Прислонившись к косяку, не могу отвести от него взгляда.

Он потрясающий.

Вчера был таким нежным, таким заботливым… После ужина мы включили какой-то дурацкий сериал, и я, положив голову ему на колени, сама не заметила, как уснула. А потом, уже сквозь дрёму, чувствовала, как его пальцы нежно перебирают мои волосы.

Кир проводил меня в гостевую спальню. На языке вертелась отчаянная просьба остаться, но он лишь коснулся губами моего лба и пожелал спокойной ночи. Попросить его лечь рядом, просто чтобы чувствовать тепло его тела… я не решилась. Это было бы слишком.