Книга Внук бабушкиной подруги, или Заговор на любовь, страница 27 – Лена Харт

Егор пугающе медленно спускается по ступенькам и подходит к бассейну. Воздух вокруг него, кажется, потрескивает от статического электричества.

— А я не рад, — цедит, не глядя на соседа. Его тёмные глаза буравят меня и букет пионов на моих коленях. — Что этот... хлыщ здесь забыл?

— Завьялов, какие манеры, — Никита смеётся, но в его смехе проскальзывает холодная нотка. — Я пришёл поздороваться с Элеонорой Карловной, но столкнулся с очаровательной Василисой. Мы мило беседовали.

— Она занята, — отрезает Егор. — Работает. В отличие от некоторых.

— Работает? — Никита приподнимает бровь. — Чтением Байрона? Или принятием солнечных ванн? Василиса, может, сходим вечером на прогулку? Я покажу вам пару отличных мест...

Замираю. Он приглашает меня на свидание? Прямо здесь? При Егоре?

Мой взгляд мечется к Завьялову. Желваки на его скулах перекатываются, как булыжники под кожей. Мускул на его шее дёргается, и я готова поклясться, что слышу скрежет его зубов. Он смотрит на Никиту не как на человека, а как на досадное препятствие, которое нужно снести с пути. Ноздри раздуваются, грудная клетка тяжело вздымается.

— Никуда она с тобой не пойдёт, — рычит Егор, делая шаг вперёд. Голос срывается на хрип.

— Почему это? — возмущаюсь я. Моя внутренняя бунтарка просыпается и требует справедливости. — Я не твоя собственность, Завьялов! Я свободный человек. И Никита мне нравится. Он хотя бы вежливый.

Глаза Егора темнеют до состояния чёрных дыр. Пальцы сворачиваются в кулаки, костяшки натягивают кожу.

— Он скользкий тип, катастрофа, — голос Егора превращается в шипение. — Ты ничего о нём не знаешь. Он воспринимает тебя как забавную зверушку из бедного квартала. Экзотику.

— Да как ты смеешь?! — вскакиваю с шезлонга, роняя пионы на плитку. — Ты сам относишься ко мне хуже некуда! А теперь строишь из себя заботливого старшего брата?

— Я тебе не брат, — выплёвывает Егор, его голос становится опасно тихим. Он шагает ко мне вплотную, нарушая все мыслимые личные границы. Его горячее дыхание обжигает мою щёку. — И я не позволю этому придурку крутиться вокруг тебя.

Он стоит вплотную. Жар его кожи смешивается с запахом хлорки и терпкого кедрового парфюма. Воздух застревает где-то в районе ключиц и отказывается двигаться дальше. Каждая капля воды на его груди превращается в маленький магнит для моего взгляда. Одна особенно наглая замерла у самой яремной впадины, и я отчаянно борюсь с желанием смахнуть её пальцем. Мои губы оказываются в сантиметре от его груди. Пульс грохочет в ушах набатом.

— Мальчики, — раздаётся с кухни спокойный, насмешливый голос Элеоноры Карловны. — Прекратите этот петушиный бой. У меня от вас мигрень. Никита, спасибо за визит. Василиса, подними цветы и поставь в вазу, они великолепны. А ты, Егор... иди остынь в бассейне. Тебе полезно.

Егор отшатывается от меня, тяжело дыша. Бросает на Никиту последний, испепеляющий взгляд, разворачивается и, не говоря ни слова, ныряет в бассейн прямо с места. Вода с шумом смыкается над ним.

Никита откашливается, поправляя воротничок.

— Что ж... кажется, я зашёл в неудачный момент. Василиса, я попробую зайти вечером. Надеюсь, гроза минует.

Он улыбается своей ослепительной улыбкой и быстро ретируется, оставляя меня одну на краю бассейна с помятыми пионами в руках.