Книга Внук бабушкиной подруги, или Заговор на любовь, страница 28 – Лена Харт

По пути в дом подхожу ближе к открытому окну на кухне. Две бабушки сидят в креслах, чокаясь крошечными рюмками с рубиновой наливкой, не замечая меня.

— Ставлю свою жемчужную нить, Эля, — доносится до меня довольный голос бабули, — что твой Егорушка взорвётся через два дня. Максимум через три.

— Принимаю ставку, Вера, — Элеонора Карловна пригубляет наливку, и уголок её рта ползёт вверх. — Мой мальчик упрям, но инстинкты берут своё. Я даю ему сутки.

Стою, переводя взгляд с бабушек на фигуру Егора, стремительно рассекающего воду мощными гребками. О чём это они?

ВАСИЛИСА

Остаток пятницы проходит в странном, липком ожидании. Никита, глянцевый принц из соседнего поместья, так и не объявляется вечером. Я честно пытаюсь расстроиться, но вместо разочарования чувствую лишь облегчение с ядовитым привкусом обиды на весь мужской род.

Суббота наваливается на Подмосковье с энтузиазмом растопленной сауны. Солнце палит нещадно, и даже сосны, кажется, мечтают поскорее превратиться в дрова и переехать в прохладный подвал.

За завтраком Элеонора Карловна деликатно промакивает губы льняной салфеткой и роняет фразу, от которой я чуть не давлюсь круассаном:

— Егор, вчера ты испепелял Никиту взглядом с такой силой, что в бассейне, кажется, зацвела вода. Будь добр, исправь ситуацию. Бассейн требует ручной уборки, — она делает театральную паузу и поворачивается ко мне. — А ты, Василиса, как наш главный специалист по гидравлике, проследи, чтобы он не сломал ещё и сачок. У меня нет желания объяснять соседям, почему мой бассейн превратился в болото.

Пытаюсь возразить, упоминая недописанный реферат по античности, но бабушка Вера лишь заговорщицки подмигивает мне над чашкой какао. В глазах обеих старших дам пляшут какие-то чертики...

Егор бросает на меня взгляд, полный мрачного предчувствия, но спорить с бабушкой не решается. Умный мальчик.

Через полчаса я стою у кромки воды. На мне всё тот же мой «парадно-выходной» купальник. Он облегает тело плотно, и скрывать мои врождённые аристократические изгибы становится решительно невозможно. Волосы закручены в небрежный узел, заколотый первой попавшейся ручкой.

Егор уже в бассейне. Он стоит по пояс в воде, медленно водя сачком по поверхности. Его широкая и рельефная спина блестит от пота и капель влаги. Каждое движение лопаток отточено, почти каллиграфично. Солнечный свет превращает капли воды на его плечах в россыпь мелких бриллиантов, а тёмные мокрые волосы, обычно уложенные с небрежной дороговизной, теперь прилипают ко лбу, делая его неожиданно... человечным. Почти доступным.

Почти.

Ловлю себя на том, что слишком долго изучаю линию его позвоночника, эту безупречную дорожку от шеи к пояснице, и мысленно отвешиваю себе подзатыльник. Всего лишь анатомия, напоминаю себе, обычная человеческая анатомия: мышцы, кости, кожа, ничего такого, от чего нормальная девушка должна забывать, как дышать.

Подумаешь, широчайшие мышцы спины в идеальном рельефе, словно их лепил скульптор с личной обидой на всех, кто пропускает тренировки. В моём учебнике по биологии картинки были ничуть не хуже, и я рассматривала их с куда большим хладнокровием, хотя, справедливости ради, те картинки не пахли дорогим парфюмом и не заставляли мои ладони предательски потеть.