Книга После развода. Колкие грани счастья, страница 3 – Лана Полякова

Всю дорогу домой я перебирала по минутам своё приключение в лифте и улыбалась.

Вспоминала, как Андрей Александрович меня обнимал, как ласково погладил мою ладонь, прощаясь. И все нюхала край воротника из-под шубейки, который, как мне казалось, всё ещё хранил его запах.

Через два часа, въезжая в ворота нашего дома, я даже не сразу сообразила, чья это машина стоит у входа. Андрей Александрович приехал? Но как?

И вспыхнула краской, осознав, что это мой муж пожаловал домой.

— На кого ты похожа? Совсем запустила себя! – встретил он меня с порога, и я втянула голову в плечи.

Застыла, не понимая, как себя вести.

— Машка! Мария! К концу месяца освободи дом! Я выставляю его на продажу! – тем временем продолжил Вадим, по-хозяйски располагаясь в гостиной.

— Я не понимаю, это ведь невозможно, — начала не уверено, тихим голосом, но Вадим перебил меня, не потрудившись даже выслушать:

— Что ты там опять блеешь? Скажи внятно? Что тебе непонятно? До тебя не доходит, что я хочу продать свой дом, купленный на мои заработанные деньги?

Он раздражённо поджал губы и презрительно посмотрел на меня. Немигающим взглядом рептилии. Примораживая к полу, уничижая и выдавливая из меня волю к сопротивлению.

Как всегда.

— Вадим, ты не можешь так поступить с нами! Это ужасно, – тихо проговорила я сдавленным горлом и, чувствуя, как начинаю задыхаться, постаралась успокоиться.

Задышала на четыре счёта квадратом, как меня учила давным-давно моя мама. Не хватало ещё свалиться сейчас с приступом! Вадим ненавидит, когда я позволяю себе при нём задыхаться.

— Почему это я не могу распоряжаться своей собственностью по своему усмотрению? – хмыкнул бывший муж.

Он смотрел на меня как на провинившуюся прислугу. Холодно и свысока. Он всегда выговаривал мне с таким лицом свои претензии. Намеренно унижал. И никогда я не могла ему ничего противопоставить. Он убивал меня этой манерой.

Время ползло, как замершая муха, отсчитывая холодным метрономом мгновения.

— Ладно, что с тобой можно обсуждать? – хмыкнув, проговорил Вадим и шагнул к выходу, продолжая негромко давать мне указания на ходу, — через тридцать дней, в понедельник, в доме не должно быть ни единой вашей тряпки. Я вызову клининг и подготовлю дом к просмотрам. Мне нужно успеть выставить на продажу к Новому году. Люди к празднику любят такой семейный дизайн.

Он холодно прополз склизким взглядом по стенам моего дома и остановился на фотографиях. Я в своё время заботливо обрамляла наши счастливые мгновения в специальные рамки. Мы делали их с сыном своими руками, вместе, и теперь они, все ещё висящие на стене, смотрелись странно. Как насмешка в склепе.

Вадим скривился, дёрнул презрительно губой и двинулся к выходу.

Он не оборачивался. Был уверен, что я тенью следую за ним и внимательно слушаю. Как всегда. Не перечу и не спорю. Молча глотаю свои слёзы, потому что Вадим не любит, когда я плачу.

— А как же я? Где нам с Максимом жить? – тихо проговорила ему в спину, собравшись с духом.

Вадим остановился и медленно повернулся ко мне лицом.

Холод прошил мой позвоночник, застыли руки, и айсберг поселился в желудке.

Морозным инеем всполошились волоски на затылке.

Я всегда боялась Вадима. Он старше меня на десять лет. Но дело не в этом. Он как-то так умеет разговаривать, так смотреть, что кровь стынет и, реально, ноги дрожат. При этом Вадим ни разу не ударил меня. Нет.