Книга Лекарство от предательства, страница 51 – Рина Фиори

Поднимаюсь со стула, на который села секунду назад, иду к маме, чтобы пожелать спокойной ночи. Слегка приобнимаю за плечи.

— Просто, я споткнулась, когда шла домой, вот и всё, – роняю спокойным тоном. Рассказывать ведь на самом деле нечего.

— А тот мужчина? – мама разворачивается и ловит мой взгляд.

С ней всегда было не просто общаться. Педагог со стажем и опытом, когда смотрит, кажется, что видит насквозь.

Но и я уже не маленькая девочка. Поэтому…

— К-какой мужчина? – во рту мгновенно пересыхает, и горло сдавливает спазм.

Пытаюсь восстановить дыхание, но ничего не выходит. Почему-то при слове «мужчина» перед глазами образ Баринова возникает. И сразу как-то очень грустно становится, что я об этом хаме всё время думаю.

— Который перед двором маячил часов с семи вечера, на такой, – она широко взмахивает руками, – машине.

— И?

— Что? Отец раз в окно выглянул, два. А потом вышел, спросил, в чём дело. Мужчина сказал, что тебя ждёт, – мама покачивает головой.

Сердце ухает в пятки. Ну, Кирилл Александрович, попадись ты мне!

— Так, что Алиса, рассказывай, что произошло, – строго.

Падаю обратно на стул. Складываю руки на столе, маме в глаза не смотрю.

— Это мой работодатель, внук той женщины, у которой я подрабатываю.

Морщусь от собственного голоса, до того он жалкий и писклявый сейчас. Мама не в восторге от того, что я взяла подработку, а папа вообще не в курсе. Думает, что по подружкам полдня гуляю после смен.

— Мхм. И что ему от тебя нужно было? – допрос продолжается.

Мои родители не знают, что я сама выплачиваю кредит за несостоявшуюся свадьбу. Они вообще думали, что все расходы по предстоящему торжеству на себя взял Андрей. Мне хотелось, чтобы они так думали. Иначе предки кинулись бы раскошеливаться. А они и так приличную сумму собирались подарить.

Так что в глазах мамы моя вторая работа – не больше, чем прихоть желающей помогать всем подряд дочки.

— Да я не поняла, – почти не вру, – просто я не узнала Кирилла Александровича. Засмотрелась, когда он из машины выходил, споткнулась, упала…

— Понятно, – мама поджимает губы. – Ну, ты узнай у начальника, вдруг, что-то важное, – нажимает на голос.

Не нравится мне тон родительницы, ох, не нравится. Поэтому начинаю нервно ёрзать на стуле.

— Да-да, я потом узнаю, – машу рукой беззаботно.

— Зачем потом, вдруг что-то очень важное? – продолжает наседать.

Понятно всё. Мама заподозрила меня в чём-то и теперь пока не подтвердит или не опровергнет свои догадки, не успокоится.

— Позвони, спроси, мало ли, – двигает в мою сторону мобильник, который я опрометчиво положила на стол перед собой.

— Так, а… поздно уже, – быстро нахожусь с ответом. – Чего человека на ночь глядя тревожить.

Вообще мысленно я желаю Баринову бессонницы, а ещё лучше, чтобы его всю ночь кошмары мучили. Но маме же об этом не скажешь.

— Позвони, Алиса, он тебя до половины десятого караулил, о каком «поздно» ты говоришь? – повышает голос.

Я знаю этот тон. С мамой лучше не спорить, когда она включает в себе училку.

Судорожно беру в руки телефон, мысленно перебирая варианты, кому можно позвонить. В принципе, кому угодно, лишь бы не Баринову.

Набираю Настюху, предварительно убавив звук динамика, чтобы мама не услышала эту тарахтушку. Даже радуюсь, что подруга не отвечает, и тут раздаётся сонное: