Книга После брака. Ненужная бывшая жена, страница 78 – Анна Томченко

А в глаза как будто бы песка насыпали.

Хотел тряхнуть головой, но побоялся себя выдать.

Полина осталась ночевать.

Мне не осталось ничего кроме грёбаного ожидания.

Павел.

Полина осталась с ночёвкой и хуже мелкого хомяка, всю ночь вошкалась по квартире. Я не понимал, чего дочка не может улечься, но она сначала сходила убралась в гостевой спальне, потом пошла в свою спальню. А я просто лежал в кровати и не представлял, что дальше делать. Какие-то проблески понимания того, что если я не сдвинусь с этой точки, доводили меня до осознания, что возможно это будет последнее, что я смогу дать дочерям. То есть вот на данный промежуток времени, это последнее, что я смогу оставить своей семье и от этого на сердце становилось ещё тяжелее.

А ожидание казалось слишком жестоким.

Поспать толком не удавалось.

Утром сонная Полина собиралась на учёбу, бросала на меня косые взгляды, как будто бы сомневалась, стоит ли говорить или нет, но потом все-таки не выдержала.

— Пап, а вы с мамой?

— А что мы с мамой? — Переспросил я, поднимая усталый взгляд на дочь

— Но мне казалось, что может быть, вы с мамой как-то поговорите.

— Для чего?

— Пап, ну ты же… Ты же её любишь, я же знаю. И мама тебя любит. Мы это тоже знаем.

Я вздохнул.

— Не понимаю, для чего этот разговор сейчас зашёл, Поль? Иногда такое происходит с людьми, что несмотря на всю любовь, на хорошие отношения — порознь правильнее находиться.

— Правда? Где правильнее? — Выбесилась Полинка и дёрнувшись ко мне, опрокинула кружку с барной стойки. Выругалась под нос, наклонилась, быстро поймала салфетками растёкшийся чай. Осколки собрала в одну ладошку.

Я встал и обошёл барную стойку, перехватил руки дочери, убрал осколки. И она от этого немножко детского забытого жеста, ещё сильнее расстроилась. Губы затряслись.

— Пап, да не бывает такого, чтобы порознь лучше. Не бывает! — Она топнула ножкой.

Я увидел не свою взрослую дочурку, а пятилетнюю кнопку, которая вот так же стояла и топала на морском побережье ножками, потому что боялась заходить в море.

— Родная моя. — Тихо произнёс я. — Иногда взрослые люди совершают совсем нелогичные поступки, но они такими кажутся только на первый взгляд. При дальнейшем рассмотрении становится понятно, что у всего есть причина. Если мы с мамой не вместе, у этого есть причина. Я же не заставляю тебя не мириться с какой-либо моей девкой, не участвовать в моей жизни.

— Но я хочу… — Дрожащим голосом призналась Полина.

Тяжело вздохнул.

— Мама и так большая часть моей жизни и ничто этого не изменит. Но даже большую часть своей жизни невозможно просто взять и переломать. Я не хочу ломать маму. Я не хочу ломать, что у нас сейчас с ней с трудом выстроилось.

— Пап, ты издеваешься? Она сидит воет у себя. А ты здесь как мумия в склепе лежишь.

Хорошее сравнение. Я бы лучше не придумал.

— Это неправильно, пап. Я не понимаю, что вам мешает? Да, предположим, ты изменил.

— Нет, я не изменял. Я развёлся с мамой и только потом появилась Раиса. — Зачем-то уточнил, хотя это абсолютно не относилось к делу.

И Полина дёрнулась ко мне, схватила меня за запястье.

— Вот видишь. Даже так. Ну, всякое в жизни бывает — разошлись. Ну, я же вижу, что тебе плохо без неё. Ты, можно сказать здесь концы отдаёшь и ей также плохо без тебя. Сидит в своём дачном домике, рассказывает всем, что все хорошо. А на деле ничего хорошего. Ксюшку обманывает, меня обманывает. Думает, что мы не видим. А мы все видим.