Книга Дорогая первая жена, страница 8 – Даша Черничная

— Это обычная гостиница для туристов.

— Какая, к черту, разница! — у мамы на глаза наворачиваются слезы.

Я сползаю по креслу и тру виски. Боль сильная. Вчера весь день на ногах. Надо было наладить контакт с одним, с другим. Продуктивный день вышел, я ведь оброс связями, и руки у меня практически развязаны.

А потом Олеська устроила мне скандал с битьем посуды и проклятиями. Еле успокоил. Не стоило ее вообще сюда привозить. Надо было оставить в городе.

Так нет же, повелся на уверения, что она будет тише воды, ниже травы.

Олеся знает правила. И насильно ее никто не держит около меня. Этот выбор — лишь ее. Так какого черта было полночи выносить мне мозг?

А наутро я узнал шикарную новость — о том, что моя молодая жена вовсе не там, где я приказал ей быть. Она уехала в убогую гостиницу и осталась там.

Отец смотрит на меня исподлобья. Ему не надо говорить ничего, я и без того знаю, что он недоволен мной.

Еще ни разу в своей жизни я не сделал ничего, за что бы он похвалил меня. А ведь я упорно старался, но ничто не зацепило моего отца.

— Аслан, ну скажи ты хоть что-нибудь? — просит мама с отчаянием.

Отец поднимается, подходит к матери, кладет руки ей на плечи, растирает их.

— Римма, в чем Идар прав, так это в том, что надо успокоиться.

Моя бровь сама ползет вверх. Это он так при матери?..

— Мам, ты же мне сама сказала, что умываешь руки и не будешь присутствовать на нашей свадьбе. Так почему тебя сейчас так заботит, что скажут люди?

— Ты издеваешься?

— Нет. Но тебя не было вчера. Вообще нигде. Думаешь, люди не будут это обсуждать? Лицемерно получается.

— Думай, кому это говоришь, — резко отрезает отец, а я сжимаю зубы, чтобы не высказать ему все, что накипело.

— Идар, сынок, — мама подходит ко мне, — ты знаешь, почему меня не было на свадьбе. В этих празднованиях мне не нравится ровным счетом ничего!

— Я уже слышал это неоднократно, — отвечаю сухо.

— Город гудит! Все обсуждают твою жену. Еще вчера ее даже не знал никто. Ни одна семья не была с ней знакома, а сегодня нам перемывают кости, гадая, что же заставило Надию покинуть дом мужа.

— Мам, давай начистоту? Городу только палку кинь, они обглодают ее, как кость, и придумают даже то, чего нет. Все это пересуды и сплетни — и ничего более. Сегодня обсудят нас, завтра мы вернемся в город, и обсуждать примутся кого-то другого.

Мама сжимает кулаки и краснеет от злости.

— Ты вообще знаешь, что мне рассказала Эльвира? Твоя Олеся приезжала к Надие и выболтала ей все! Как выяснилось, твоя жена не в курсе того, что у тебя есть другая женщина.

Я перевожу взгляд на отца.

— Почему ее не предупредили?

— Откуда мне знать? Я с Надией даже не разговаривал.

— Сынок, надо это прекратить, — мама подается ко мне, потом, передумав, идет на отца: — Аслан, молю, пойдите к мулле, пусть разведет их, и будем жить, как жили до этого!

— Нет, — отрезает отец слишком сурово, отчего мама дергается, отступает от него. — Идар, тебе сегодня же нужно вернуть Надию. И лучше сразу уезжайте отсюда.

— Какой позор, Аллах! Какой позор! — мама плачет и, не выдержав напряжения, уходит из кабинета.

Я же поднимаюсь и тоже иду на выход.

— Идар.

Останавливаюсь и медленно оборачиваюсь

— Олесю надо убрать.

— Нет, — это просто, блять, дело принципа.

Меня никто не спрашивал, хочу ли я жениться на девушке, которую ни разу в своей жизни не видел. Но я принял решение отца так, как полагает покорному старшему сыну, и не задал ни одного вопроса.