Книга Дорогая первая жена, страница 7 – Даша Черничная

В точке назначения высаживает.

— Давайте я вас подожду?

— Не нужно.

— Возможно, обратно за вами никто не поедет.

— Значит, пойду пешком.

— Вдоль кладбища? — водитель аж вжимает голову в плечи.

— Да.

— И вам не страшно?

— Живые страшнее.

Выхожу из такси и иду по знакомой дорожке, мимо плит над могилами давно умерших людей.

У мамы и папы один памятник на двоих, как и одна смерть.

Я подхожу к могиле и сжимаю кулаки от злости.

Тамерлан говорил, что за могилой присматривают, но я вижу, что это далеко не так. Могила заросла травой, а плита в пыли.

Поднимаю подол длинного платья, подпоясываюсь, закатываю рукава и голыми руками убираю траву, не щадя себя. От платка отрываю кусок, мочу его под колонкой и протираю могилу.

Опускаюсь на лавочку и сижу около родителей в тишине.

Я говорю с ними мысленно каждый день, так что это просто дань уважения.

Когда я собираюсь ехать назад, мне везет — такси привозит другого человека, а меня соглашаются взять в город.

Шагая по коридору гостиницы, осматриваю себя.

Руки грязные, платье тоже.

Ничего, зато могила теперь чистая.

Я вставляю ключ в замочную скважину и пытаюсь провернуть, но замок не поддается. Выдохнув, опускаю ручку, уже зная, кто меня ждет внутри.

На моей кровати лежит Идар.

Увидев меня, он и бровью не ведет.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю сухо и сажусь на стул у стены.

Мой муж медленно поднимается на ноги и подходит ко мне, берет меня за подбородок, рассматривает, будто я лошадь, которую он собирается купить.

Идар красивый. Традиционной кавказской, суровой мужской красотой. Жесткие черты лица, прожигающий взгляд. Сильное тело, обещающее лживую заботу, и губы, которые наверняка шепчут о любви до гроба.

Сегодня он одет в черный свитер и черные джинсы. Наряд мне под стать. Будто мы на второй день семейной жизни поминанием наше прошлое и скорбим о будущем.

— Это я должен спрашивать, что ты делаешь тут, — произносит Идар спокойно, но я понимаю, что спокойствие это мнимое.

— Предпочитаю не занимать чужую жилплощадь, — веду подбородком, разрывая контакт, и поднимаюсь на ноги, чтобы отойти от него.

Идар берет меня за предплечье и крепко сжимает пальцы на руке. Не вырваться.

— В каком смысле? — прищуривается.

— Твоя женщина вчера кричала о том, что тот дом ее. О том, что ты ее муж. Что она твоя жена. Мне ясно дали понять, что я никто.

Юнусов выпускает меня.

— Забудь об Олесе. А я поговорю с ней, и вы больше не пересечетесь.

Усмехаюсь.

— Интересно, кто попадет в забвенье? Я или она? — трясу головой. — Боже, зачем ты вообще женился на мне, если у тебя есть другая?

Идару будто вообще плевать на мои вопросы. Он опускает взгляд на мой наряд, берет меня за руку, рассматривает пальцы.

— Еще раз. Надия, где ты была? — Юнусов придвигается и говорит тише: — И попробуй только мне соврать. Весь город обсуждает, что моя жена ушла от меня в брачную ночь.

Вырываю руку и поднимаю лицо к Идару, практически соприкасаясь с ним носами:

— Может быть, городу бы стоило узнать, что ты привел на наше брачное ложе другую женщину?

Идар

— Какой позор, Аллах! — причитает мама и роняет лицо в ладони.

— Успокойся, мам, — говорю ей равнодушно.

Мама резко убирает руки от лица.

— Успокойся? — ее голос срывается. — Успокойся? Мы столетиями берегли свою репутацию. И посмотри, что происходит! Не прошло и суток со свадьбы, а город уже обсуждает, что невеста Идара Юнусова брачную ночь провела в мотеле!