Книга Топоры гномов IV. Пылающий север, страница 87 – Вячеслав Ипатов

Архигерцог прикрыл глаза, справляясь с внутренней бурей, вспыхнувшей при лицезрении сломанной фигуры князя Инферно, упавшего в ров. Затем обвел взглядом поле боя, устланное трупами. Мертвых было много, невероятно много. Десятки тысяч. Потери превосходили самые мрачные прогнозы, притом до победы все еще оставалось бесконечно далеко. Тысячи демонов преодолели ров и первую стену. Однако на ней покоилась вторая. Выше, массивней. С множеством оборонявших ее защитников. Будь у детей Инферно полет — они бы разом набросились на врагов, растерзали их в клочья. Однако вместо этого им приходилось беспомощно толпиться на узкой площадке земли, под огнем защитников Мерана, ожидая хоть малейшей возможности пробраться в крепость.

Чуть лучше было положение у четырех проходов в город. Все барбаканы оказались захвачены. Некоторые дважды. Крепостные ворота жгли, рвали когтями, обрушивали на них каскады заклятий. Было очевидно, что уже скоро преграда падет, и демоны смогут ворваться внутрь. Однако там их должно было ждать новое препятствие. Новая трата времени, схватка в стесненных условиях, где в каменном мешке на детей Инферно обрушится сонм страшных заклятий. Если все пойдет так и дальше, то армия будет обескровлена, потерпит поражение. Впрочем, Гламорган не собирался допускать подобное. Он был архигерцогом и потому умел даже неудачи обращать к своей пользе.

— Повелитель, мы готовы приступить к ритуалу, — обратился к Гламоргану князь Драгонар.

Архигерцог обвел взглядом заклинательный круг. Исполненный лучшими мастерами Инферно, сейчас он буквально дышал кровью, силой, Хаосом. Тридцать могущественных чародеев были принесены в жертву на этом алтаре. Их души получили страшные раны, но исполнили свое предназначение — усилили заклятье «Армагеддон», сделав его по настоящему смертоносным. А сейчас новые тридцать разумных послужат схожей цели. Благо откат от заклинания пятого ранга уже сошел на нет.

— Я приступаю, — произнес Гламорган и шагнул в центр заклинательного круга.

Из жертв ближе всего к архигерцогу находилась молодая эльфийка. Заклятье крепко сковывало женщину, не давая шелохнуться. Ее светлая, почти белая кожа была испещрена метками, кровь сочилась из вырезанных знаков, пятная совершенное тело. Могущественная чародейка на службе одного из лордов, она нанесла Инферно большой ущерб, и теперь должна была за него расплатиться. И видно эта перспектива до ужаса пугала женщину, страх и отчаянье отражались в ее глазах, что только благоприятствовало будущему ритуалу.

Стоявший над ней князь Драгонар поднял кинжал. В то же время это движение повторили двадцать девять его собратьев. Сам же Гламорган начал медленно творить чары, обращаясь к одному из великих искусств, к магии школы Смерти. Черное хрупкое заклятье сформировалось в руке, зыбкое, едва удерживаемое в реальности. Оно нуждалось в мане, в громадных объемах маны. Словно бездна, чары поглотили энергию архигерцога, но и этого им было мало.

Ментальная мысль-приказ и ритуальные кинжалы погрузились в плоть жертв. Эльфийка захлебнулась в беззвучном крике боли, метки на ее теле вспыхнули, прожигая кожу, расходясь тонкой паутиной линий. Жилы чар встретились вместе, оплелись подобно уродливой сетке. А затем начали сжиматься, выдавливая саму жизнь из своих жертв. Тело эльфийки высохло за секунды, обратившись в лишенную соков мумию. В то время как жизненная сила потекла к центру заклинательного круга. Туда, где стоял Гламорган.