Книга Пышка. Похищенная для кавказца, страница 14 – Айрин Лакс

Но уверен, Салтанат того стоит.

Такая красавица, юная прелестница, лань трепетная, но с интересом ко мне.

Как-то раз её ладонь легла на мою ширинку и лежала там не меньше нескольких секунд. Я прижал, она не отпустила и тихо простонала: «Я думаю о тебе! Сделай меня своей женой скорее!»

Придется постараться, еще больше, чтобы получить Салтанат!

А русская жена…

Она уже здесь, в моём доме, в моей постели. Почему бы не брать то, что само плывёт в руки? А когда приведу настоящую жену — просто двину эту в сторону.

Я встаю, одеваюсь.

Когда выхожу, внутри горит то же противоречие: злость и желание, долг и голод.

Выхода нет, но я уже наметил план.

Стеша

Спустя две недели

За окном ещё темно, а меня уже бесцеремонно трясут за плечо.

— Вставай, русская. Хватит спать! — шипит тётушка Фатима, самая толстая и голосистая из всех. — В доме полно дел.

— Сколько времени?

Мне в лицо тычут чем-то.

— Пять утра, лежебока! Пять утра!

О боже… Каждое утро — одно и то же!

Я открываю глаза и первое, что вижу — три пары недобрых глаз.

Две младшие тётушки и одна из сестёр Магомеда.

Алия, любимая двоюродная сестрёнка Магомеда, стоит чуть позади, сложив руки на груди, и улыбается своей сладкой, ядовитой улыбкой.

— Доброе утро, — говорю я мягко, потягиваясь под одеялом. Голос с сонной теплотой. — А можно хотя бы чашечку кофе перед началом трудовых подвигов?

Женщины заклекотали.

— Кофе? — фыркает Фатима. — Здесь не Москва. Вставай. Нужно чистить курятник, вымыть полы во всём доме, перебрать рис и вынести помойные вёдра. И быстро, пока мужчины не проснулись. Еще надо печь во дворе разжечь! И смотри, не перестарайся, как в прошлый раз, когда все лепёшки просто горели! А ещё…

Я сажусь на кровати. На мне только тонкая ночная рубашка, которая облегает каждый изгиб. Эти женщины смотрят с неодобрением.

— Ого, — улыбаюсь я уголками губ. — Полный пакет «Добро пожаловать в очередной адский денёк!». Я, конечно, польщена таким вниманием, но, может, начнём с чего-нибудь полегче? Например, с завтрака для всех? Один для всех, включая меня.

Алия делает шаг вперёд, её голосок становится ещё слаще:

— Стешенька, ты же теперь часть семьи. А в нашей семье женщины работают. Особенно те, кто… не привык к настоящему труду. Их нужно приучать, им нужно не давать лениться. Мы и так поручаем тебе то, с чем ты точно справишься. Выносить куриный помёт — дело нехитрое, даже блондинка справится.

— Там работы много, как раз по твоим формам! Похудеешь, в следующий раз платье на тебе не треснет, позорница! — добавляет Фатима.

Я встаю, не торопясь. Рубашка облегает мою пышную фигуру. Тётушки бросают быстрые взгляды на мою грудь и бёдра и тут же отводят глаза с неодобрением.

— Хорошо, — говорю я спокойно, поправляя волосы в небрежный пучок. — Курятник так курятник. Только покажите, где лежат перчатки и веник. Я не хочу, чтобы мои нежные ручки пострадали.

Фатима пинает мне в ноги старое ведро, в котором гремит грубая щётка.

— Перчаток нет. Работай руками. Отмоешься потом вот этим! И не вздумай жаловаться мужу. Он и так уже недоволен, что ему привезли… такую.

Магомеда нет.

Он с утра до ночи — на работе пропадает, бизнес у него в регионе, много ферм под его началом, ещё в городе готовит к открытию мясоперерабатывающий завод, хлопот много.