Книга Пышка. Похищенная для кавказца, страница 16 – Айрин Лакс

— Проучить её надо, — зло вспыхивают глаза Фатимы.

— Наказать гадину! — отозвался кто-то ещё из женщин.

— Успокойтесь. Я сам решу, когда её наказывать.

Желваки ходят на скулах. Внутри всё кипит.

Они говорят, что Стеша медленно, но уверенно саботирует всё хозяйство. Делает ровно то, что просят, но так криво и лениво, что потом приходится переделывать. При этом она улыбается своей мягкой улыбкой и говорит своим ласковым голосом: «Я стараюсь. Просто у меня руки не те».

— Она смеётся! Она песни поёт и смеётся! — жалуется Алия.

И самое раздражающее — я всё равно реагирую на неё как мужчина.

Я несколько дней, как дома, и успел заметить…

Не только это, но и много чего другого.

Утром выхожу во двор — она в тонкой блузке наклоняется над ведром, и её полная грудь колышется. Вечером она проходит мимо меня по коридору, и я ловлю запах её волос.

Ночью она спит на своей половине кровати, а я лежу и вспоминаю, как она стонала подо мной.

Хочу её почти каждый день. Хочу грубо, жадно, до дрожи в ногах. Но каждый раз останавливаю себя.

«Она не чистая. Она — ошибка. Я не должен так хотеть эту женщину! Я буду брать её, когда привыкну настолько, что не темнеет в глазах от её близости!»

Буду трахать её, когда обуздаю влечение.

Чтобы относиться к ней так же, как к тем женщинам, которых брал до неё: в постели — горячо, но разум — холодный.

А от нее и телу горячо, и сердцу неспокойно, и мысли — кипят!

Чтобы немного развеяться, выхожу из дома.

Взять бы скакуна, да прокатиться на нём верхом, охладиться…

Иду в конюшню и там — она.

Стеша!

С вилами!

* * *

Стеша

Я уже второй час чищу стойла. Вилы тяжёлые, спина ноет, руки в мозолях, но я продолжаю работать.

Солнечный свет пробивается сквозь щели в старых деревянных стенах, в воздухе густо пахнет сеном, лошадьми и кожей. Мои джинсы и простая белая футболка уже прилипли к телу от пота.

Я слышу тяжёлые шаги за спиной, но не оборачиваюсь.

Знаю, кто это.

Только один человек в этом доме ходит так уверенно и властно.

Магомед останавливается в проходе между стойлами. Я чувствую его взгляд — он медленно скользит по моей спине, по изгибу талии, по округлым бёдрам, обтянутым джинсами.

Несколько секунд тишины.

— Ты всё ещё здесь, — наконец произносит он низким голосом.

Я втыкаю вилы в сено и вытираю ладони о бёдра, не поворачиваясь.

— А куда мне деваться? — отвечаю спокойно. — Ты же сам сказал, что теперь я часть семьи. Значит, должна работать, как все.

— Я не о том. Ты испытываешь терпение женщин. На тебя жалуются.

Я вытираю пот со лба.

— Я тоже могла бы жаловаться, на то, что они постоянно пакостят мне, подставляют. Портят сделанную работу. Но если ты не хочешь этого видеть, то нет смысла начинать говорить! Если я здесь нежеланная, просто отпусти!

Он делает несколько шагов ближе. Я слышу, как скрипит под его ботинками солома.

— Ты выводишь меня из себя — говорит он тихо, почти сквозь зубы. — Каждый день ходишь по дому в этих обтягивающих штанах. Женщина, где твои платья?

— В платье неудобно управляться с вилами.

— Ты улыбаешься своей улыбкой и делаешь вид, будто тебе всё равно.

Я наконец поворачиваюсь к нему. Он стоит совсем близко. Тёмные глаза горят, челюсть напряжена. Между нами почти нет расстояния.

— А тебе не всё равно? — спрашиваю я мягко, но с вызовом. — Тогда зачем ты сюда пришёл? Следишь за мной?