Книга Пик сароса, страница 27 – Ди Темида

— Аккуратнее, Рейчел, – предупреждает Блейк, следующий за мной, и в этот момент я спотыкаюсь.

Но мне всё равно. Осторожно коснувшись кончиками пальцев мозаик, восхищённо шепчу:

— Ты только взгляни на это…

Сотни различных сцен – неизвестный творец передал их так точно, что нет никаких сомнений в том, что это богиня Олимпа. Я медленно, но верно вспоминаю латынь, которую учила ради личного интереса несколько лет назад, – как хорошо и одновременно удивительно, что надписи не на древнегреческом! Иначе пришлось бы ждать Джеффри…

— Боги обладают великой силой. Силой, недозволенной до прикосновения смертных… – тихо бормочу я вслух, всё ещё ведя пальцами по части стены.

Очередная загадка или просто констатация факта? Блейк подходит ближе, чтобы услышать меня, да и света одного фонаря недостаточно, чтобы покрыть всё помещение и позволить всё рассмотреть. Где-то в глубине слышится падение капель воды, а в воздухе причудливо танцуют пылинки.

— Это ведь… Это не храм Афины. Я ошибалась!

Отхожу на шаг назад, чтобы внимательно осмотреть стену, и тут меня накрывает:

— Даже после становления христианства об этом месте не забыли. Его не разрушили. И умудрились создать подобные мозаики. Во славу Артемиде… – с благоговением тараторю я, вышагивая вдоль, пока Блейк едва успевает нахмурено осмотреть каждую прорисованную сцену: – Но как такое возможно? Как Церковь допустила это? И почему в таком потаённом зале? И разве это не еретизм?

— Эм, Рейчел… Давай-ка помедленнее, я не успеваю за ходом твоих мыслей, – потирая переносицу, с усмешкой говорит Блейк, присаживаясь на корточки возле интересного эпизода: Артемида, натянув лук, целится в какого-то воина.

Рядом с ней, повиснув в воздухе, некая темно-серая сфера. И тут я удивлённо подмечаю, что почти на каждой фреске и мозаике Артемида изображена с этой сферой: где-то держит в руке, где-то она у её ног, где-то парит рядом.

— Хм… Пока без анализа могу сказать, что надписи датируются примерно тысяча двухсотыми годами… – проигнорировав просьбу Блейка, я продолжаю с энтузиазмом рассуждать. – Крестовые походы… Кто бы он ни был, этот некто, украсивший своды, он не просто так оставил нам это наследие. Столько сцен из жизни богини охоты… И это в пике расцвета фанатичного христианства! Смотри!

Я резко направляю луч фонаря в дальний конец стены, под обречённый вздох Блейка, который толком не рассмотрел свой кусок.

— Аполлон тоже здесь! – радостно восклицаю я, подбегая к углу. – И… Зевс.

Поразительно. Я вижу фреску, на которой изображены Аполлон и Артемида – изображение полустёрто, выцвело, но всё же вокруг них угадывается дремучий лес. Они, кажется, держась за руки, идут вместе сквозь деревья. Рядом с Аполлоном тоже висит шар. Золотистый шар… Далее – сцена с синими пазлами из маленьких камешков, будто изображающая море…

— Причём тут Аполлон, Зевс, Артемида, если ты искала что-то про Архимеда?

Голос Блейка звучит будто сквозь толщу воды. Я, замерев, изучаю фигуры бога солнца и богини луны на следующем участке, – на предполагаемом воображением берегу они слились в объятиях. В далеко не целомудренных объятиях… А сферы… Словно пытаются объединиться в одну. То, о чём говорил Ричи! Любовь между братом и сестрой!

— Рейчел? – окликает меня Блейк, аккуратно прикоснувшись к плечу.