Книга Истинная троих. Таверна для попаданки, страница 53 – Хелен Гуда

Неторопливо поднялась с смятой простыни, сладко потягиваясь, словно сытая и ленивая кошка после удачной охоты. Взгляд скользнул по бедрам, замечая темные, распустившиеся на нежной коже синяки, оставленные грубыми, но такими желанными руками. Улыбнулась про себя, тронув кончиками пальцев один из них. Да, эта ночь оставила свои отметины – свидетельство пылкой страсти и полного, безграничного подчинения. Ополоснула лицо прохладной водой из кувшина, стараясь прогнать остатки навязчивой сонливости и вернуть коже естественный румянец. Щеткой прошлась по растрепавшимся, непокорным волосам, стараясь придать им хоть какое-то подобие порядка. Выбрала из скромного гардероба простое, но идеально сидящее льняное платье кремового цвета, плотно облегающее фигуру и недвусмысленно подчеркивающее формы.

Спустившись по старой деревянной лестнице, скрипевшей под каждым шагом, услышала доносящиеся из таверны приглушенные, но от этого не менее энергичные голоса. Замерла в дверном проеме, нерешительно закусив губу. Картина, представшая глазам, была поистине впечатляющей: Роберт и Рауль, закатав рукава до локтей, словно два заправских лесоруба, орудовали монтировками и тяжелыми молотками, с яростью и энтузиазмом, достойными лучшего применения, полностью демонтировав старую барную стойку. Вокруг царил хаос – валялись обломки дерева, щепки, пыль клубами вздымалась в воздух, оседая тонким слоем на мебели и лицах мужчин. Они яростно, увлеченно спорили, размахивая руками и тыкая пальцами в большой лист грубой бумаги, разложенный на столе, словно стратеги, планирующие решающую битву. А Эрнан, прислонившись плечом к прохладной каменной стене, внимательно слушал разгоревшийся спор, сложив руки на груди и время от времени вставляя свои короткие, но веские комментарии. Лист был густо испещрен чертежами, набросками и эскизами – судя по всему, новая барная стойка должна была стать настоящим, архитектурным шедевром, достойным украшением нашего общего жилища.

Внезапно Рауль, устав от спора, поднял голову от стола и именно в этот роковой момент заметил меня, стоявшую, словно потерявшаяся, в дверях. Все тут же моментально стихли, повернувшись в мою сторону. Взгляды всех троих – пытливые, изучающие, немного виноватые, но вместе с тем полные обещания – устремились на меня. Густо покраснела, ощущая, как жар полыхает на щеках, и понимая, что неминуемо выдаю свои чувства. Сердце бешено заколотилось в груди, словно отчаянно пытаясь вырваться на свободу, готовое в любой момент выпрыгнуть из груди. Что сказать? Как себя вести после столь откровенной и безудержной ночи? Как смотреть им в глаза, зная, что каждый из них хранит в своей памяти те же самые воспоминания, те же самые ощущения, те же самые безумные порывы страсти? Во второй раз прикинуться, что я ничего не помню, точно не получится. Ведь слово уже сказано, дверь распахнута – пути назад нет. И, если честно, отступать совсем не хотелось.

В груди поднимается волна тепла, смешанная с неловкостью. Мои щеки вспыхивают предательским румянцем, и я одергиваю себя, пытаясь погасить этот пожар щеголеватой невозмутимостью.

— Доброе утро! – произношу как можно более легко, стараясь не выдать дрожь в голосе, которая так и норовит прорваться наружу. – Что тут у вас такое?