Книга Истинная троих. Таверна для попаданки, страница 101 – Хелен Гуда

Зал наполнился не только гулом, но и треском — тонким, высоким, будто ломается хрусталь на уровне, недоступном обычному слуху. Стражи Совета бросились вперед, но волна энергии отбросила первого из них, как щепку. Архивариус кричал, отдавая приказы отключить что-то, но его голос тонул в нарастающем хаосе.

Именно в этот момент я поняла, что контроль ускользает. Обряд вышел за рамки того слабого направленного действия, что я задумала. Он превращался в цепную реакцию. Но остановить его было уже невозможно. Остановить — значило обрушить всю эту накопленную мощь на нас самих. Мы были в эпицентре.

Я снова закрыла глаза, уже не пытаясь направлять, а пытаясь… принять. Объединить. Стать не проводником, а частью самого камня, мостом между ним и тремя мужчинами, чьи жизни теперь были сплетены с моей в этом безумном узоре. Я впустила в себя всё: холодную ясность Эрнана, несгибаемую стойкость Роберта, яростную, всепоглощающую волю Рауля. И свою собственную отчаянную надежду.

Был оглушительный хлопок — не звук, а ощущение, будто само пространство содрогнулось и разорвалось. Не свет, а абсолютная, слепящая белизна на мгновение поглотила всё. Я не почувствовала боли. Лишь ощущение невесомого падения, будто меня выдернули из собственного тела и бросили в бездонный колодец тишины.

Последним, что промелькнуло в сознании, был не образ, а чувство: тепло руки, сжимающей мою. Не знаю, чьей. Может одного из мужей. Может, это был всего лишь отзвук связи, уже рвущейся на части.

А потом пришел мрак. Глухой, беспробудный, без снов и мыслей. Просто небытие.

Я не услышала тревожных криков, не увидела, как камень на мгновение погас, а затем испустил короткую, сокрушительную ударную волну, повалившую всех в зале. Не почувствовала, как моё тело безвольно осело на холодный пол, а над ним встали, шатаясь, три фигуры, объединенные теперь не ритуалом, а шоком и одним вопросом в глазах.

Сознание покинуло меня, оставив лишь тишину. И в этой тишине решалась одна-единственная вещь: станет ли это пробуждение нашим последним актом, или первым вздохом новой, неподконтрольной Совету реальности.

Я вернулась не сразу. Сначала был звук. Не гул камня или крики, а тихое, упорное журчание воды. Затем — запах. Не запах камня, металла и страха, а смесь старого дерева, лаванды, печеного хлеба и… жизни.

Мое сознание пробивалось сквозь слои мрака медленно, как растение к свету. Я открыла глаза и увидела не высокие своды цитадели и не холодный камень лаборатории. Я увидела потолок из грубых, темных балок, трещину на одной из них, заполненную золотистой смолой. Я лежала в постели. Под головой — грубая, но чистая льняная ткань, а не холодные шелковые простыни.

Я не поняла, где я. Это место было знакомым и чужим одновременно. Я повернула голову, и движение вызвало легкую боль в мышцах, как после долгого сна. В окне, небольшом и с деревянной рамой, светило солнце. Не резкий, искусственный свет ламп Совета, а теплый, желтый, падающий на простой деревянный стол и глиняный кувшин с цветами. Цветы были ярко-синими, с таким знакомым запахом, что я невольно зажмурилась.

Я попыталась встать, и мир на мгновение закружился. Мои руки были тонкими, почти бесплотными. Я выглядела… изменившейся. Когда я подняла руку к свету, я заметила, что кожа стала еще более бледной, почти прозрачной, но по ней бежали странные, почти невидимые линии — легкие золотистые узоры, как следы прожилок камня. Они были моими.