Книга Развод с драконом-тираном. Хозяйка проклятого поместья, страница 34 – Диана Фурсова

Лис нервно спросил:

— А если он вернётся?

— Пусть вернётся, — сказала Вера. — Я люблю, когда враг приходит сам.

Марта фыркнула:

— Вот уж радость.

Вера повернулась к ней:

— Марта, сегодня вечером ты запираешь кладовую на два замка. И никто, кроме тебя и меня, туда не лезет.

— Я и так никого не пускаю, — буркнула Марта, но глаза у неё стали тревожнее.

Саймон стоял, как человек, который хотел бы раствориться.

— Саймон, — сказала Вера мягче. — Ты знаешь, что она не остановится.

— Знаю, — прошептал он.

Вера кивнула.

— Тогда мы не будем ждать, — сказала она. — Мы сделаем так, чтобы следующий её шаг ударил по ней же.

К вечеру Вера отправилась в деревню сама.

Не одна — с Лисом. Не потому что боялась, а потому что хотела, чтобы деревня видела: Чернокамень — не только страх, но и лицо.

Дорн пытался возразить:

— Это риск.

— Риск — сидеть и ждать поджога, — отрезала Вера. — Пойдём.

Дорн остался у ворот, мрачный и злой. Но не остановил.

Деревня встретила их закрытыми дверями.

Лис неловко переминался.

— Я говорил, они…

— Знаю, — сказала Вера. — Поэтому мы будем стоять здесь, пока кто-нибудь не решит, что боль сильнее страха.

И боль решила.

Вышла женщина — та самая, что брала настой для ребёнка. Вера узнала её по усталым глазам и слишком тонким плечам.

— Это вы… — шепнула женщина. — Хозяйка.

— Да, — сказала Вера. — Как ребёнок?

Женщина сглотнула.

— Лучше. Он спал ночью. Первый раз за неделю.

Вера кивнула.

— Значит, вы знаете, что я не “колдунья, что ворует души”, — сказала она тихо.

Женщина испуганно оглянулась.

— Говорят… — прошептала она. — Говорят, вы приворожили герцога. Говорят, вас отправили туда, потому что вы опасны.

Вера улыбнулась — спокойно.

— Опасны для тех, кто любит ложь, — сказала она.

Женщина дрогнула.

— Пристав приходил? — спросила Вера.

Женщина кивнула.

— Он всем говорил: не связывайтесь, а то… — она запнулась. — А то и вам долги припишут.

— Он любит деньги, — сказала Вера. — А значит, любит страх. Мы сделаем так, чтобы ему стало выгоднее любить меня.

Женщина молчала.

Вера достала флакон.

— Я не прошу милости, — сказала она. — Я предлагаю обмен. У вас есть крепкое вино? Спирт? Ткань? Воск?

Женщина моргнула.

— Есть винокур… Эган. Но он…

— Позовите, — сказала Вера. — Скажите: Чернокамень платит.

Чернокамень платит — фраза прозвучала как магия, но не та, о которой болтают при дворе. Та, что работает.

Через несколько минут к ним подошёл мужчина с руками, пахнущими спиртом и дымом. Глаза прищурены. Лицо недовольное, но любопытное.

— Ты — Вера? — спросил он без поклонов.

— Да, — ответила она. — Эган?

— Да, — он кивнул. — Мне сказали, ты хочешь спирт.

— Хочу, — Вера подняла флакон. — А я дам мазь и настой. И хлеб. И ещё — обещание: если кто-то из ваших заболеет, я не скажу “мне всё равно”.

Эган хмыкнул.

— Обещание — воздух.

— Тогда возьми воздух и проверь, — сказала Вера. — Но сначала скажи: тебе пристав уже угрожал?

Эган сплюнул.

— Угрожал. Он всем угрожает. У него рот, как у помойной крысы — всегда открывается на чужое.

Вера кивнула.

— Тогда сделаем так, — сказала она. — Ты дашь мне спирт сегодня. Я дам тебе товар сегодня. А завтра ты скажешь в деревне: Чернокамень не просит. Чернокамень торгует.

Эган помолчал, потом резко кивнул.

— Ладно. Только если ты меня не подставишь.