Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 46 – Диана Эванс

— Представь его не как врага… а как реку. Мощную, но подвластную течению. Ты можешь направлять его. Контролировать.

Эстрид, чувствуя его уверенность, вдохнула глубже, насколько позволяло сжатое пламенем горло. И заглянула внутрь себя и увидела.

Не абстрактное тепло, а огненного змея. Существо из чистого, живого пламени, свернувшееся клубком в самом центре её груди. Оно спало и её страх разбудил его.

— Теперь… не выталкивай, пригласи и… выпусти его, — прошептал Архайон её в самое ухо, его дыхание касалось её шеи.

Эстрид собрала всю свою волю. Она мысленно коснулась того спящего огня. Не как жертва, а как хозяйка и выдохнула.

Из её приоткрытых губ вырвался тонкий, изящный язык пламени. Он был не красным, а золотисто-жемчужным, и светил в темноте, как луч фонаря.

— Чёрт! — она инстинктивно отпрянула, испуганная самим фактом, что это вышло из неё.

Но Архайон смеялся. Не насмешливо, а глубоко, искренне, с одобрением и гордостью, которые звучали в его груди, вибрируя у неё за спиной.

— Ты сделала это! Первый, самый трудный шаг!

— Я чуть не спалила тебя! — воскликнула она, всё ещё не веря своим глазам.

— Драконы не горят, — он ухмыльнулся, и его палец, всё ещё прохладный, провёл по её нижней губе, где ещё тлели крошечные золотые искры. — От собственного огня точно.

Эстрид замерла. Она смотрела на него, чувствуя, как адреналин от страха сменяется другим, новым, головокружительным чувством — силой. Настоящей, управляемой силой, а потом она осознала, как он смотрит на неё.

Он смотрел на неё слишком долго. Слишком пристально. В его золотых глазах отражалось пламя, которое она только что извергла, и что-то ещё, тёплое и глубокое.

— Ты… прекрасна, — прошептал он, и слова эти прозвучали не как комплимент, а как откровение, как что-то, что он только что осознал.

Его рука медленно скользнула с её губы на щеку, и она, не думая, прижалась к его ладони, ища прохлады и опоры.

— Я вся в поту и пепле, — попыталась она пошутить, но голос её дрогнул.

— Ты как рассвет после долгой бури, — сказал он, и в его словах не было пафоса. Была лишь чистая, нефильтрованная правда. — Первый луч, самый яркий.

Они замолчали. Ночь вокруг тоже будто затаила дыхание. Потом он медленно, давая ей время отстраниться, наклонился. Их губы встретились осторожно, неуверенно, словно они оба боялись обжечь друг друга, но вместо боли или разрушения случилась вспышка другого рода. Вспышка тепла. Не обжигающего, а обволакивающего, сладкого, исходящего из самой глубины.

Эстрид чувствовала, как её кровь поёт в висках, как огонь внутри неё, только что укрощённый, теперь отвечал на его прикосновение не яростью, а гармоничным, радостным гулом. Это было похоже на завершённый аккорд после долгой диссонансной мелодии.

Когда они наконец разошлись, её губы всё ещё тлели слабым, едва заметным золотистым светом, а на его обычно непроницаемом лице играла лёгкая, изумлённая улыбка.

— Вот это да… — прошептала она, касаясь своих губ пальцами. Они были тёплыми, но не обжигающими.

Архайон улыбнулся — широко, открыто, впервые по-настоящему за всё то время, что она его знала. В этой улыбке не было ни тяжести прошлого, ни бремени долга. Была лишь радость открытия.

— Это только начало, Эстрид. Только начало.

Но их хрупкий, сияющий миг был безжалостно прерван резким, тревожным хрустом веток на опушке поляны.