Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 15 – Диана Эванс

— Здесь ты можешь искать ответы, — сказал Архайон, остановившись посреди комнаты. Пыль висела в воздухе, танцуя в луче света из узкой бойницы. — Если, конечно, захочешь их найти. И если осмелишься узнать.

После подавляющей грандиозности зала и давящей учёностью библиотеки, он, наконец, привёл её в небольшую комнату на самом верхнем этаже самой высокой башни.

Здесь было… иначе. Посреди комнаты стояла кровать, не ложе, а именно кровать, широкая, с массивным деревянным каркасом и тёмным балдахином, на котором из серебряных нитей был вышит сложный звёздный узор, уже поблёкший от времени. Окно узкое, арочное, без стекла, лишь с деревянным ставнем. Оттуда веяло пронизывающим горным холодом, но зато открывался вид, от которого захватывало дух — весь мир лежал как на ладони: серебристые ленты рек, тёмные пятна лесов, зубцы дальних гор и, как россыпи золотого песка, далёкие огни других драконьих поселений. Камин здесь был маленьким, почти уютным, и в нём трещал живой, горячий огонь, а на каменной полке рядом стояли пучки сухих трав, наполнявшие воздух лёгким, горьковатым ароматом полыни и чабреца.

Эстрид, осторожно, как прикасаясь к чему-то хрупкому, провела рукой по покрывалу на кровати. Ткань была мягкой, дорогой, но холодной, будто впитавшей в себя одиночество многих лет.

— Это… твоя комната? — спросила она, не поворачиваясь.

Архайон замер в дверном проёме, заполнив его собой.

— Нет.

— Чья тогда?

Он помолчал, и в тишине было слышно, как потрескивают поленья в камине.

— Той, кто жила здесь до тебя.

Он не стал уточнять, не назвал имени. Но Эстрид поняла с первого же слова. Сердце сжалось.

Прежняя богиня. Астрарья. Здесь, в этой комнате со звёздами на балдахине и видом на целый мир, она спала, мечтала, смотрела в ту же даль. Эта мысль была одновременно невыносимой и странно притягательной.

Свою собственную комнату чёрный дракон не показал. Он будто растворился в лабиринтах замка, появляясь только тогда, когда это было необходимо. Но однажды ночью, когда сон бежал от неё, а тени в коридорах казались слишком живыми, Эстрид, бродя по знакомым и незнакомым залам, нашла её. Дверь была приоткрыта.

Внутри не было кровати. Не было мебели. Только груда толстых, грубо выделанных шкур и снятых, поцарапанных в боях доспехов в углу. Стены вокруг, от пола до потолка, были испещрены глубокими, хаотичными царапинами будто их рвали в приступе бессильной ярости или безмолвного отчаяния. На единственном каменном выступе стоял одинокий, оплывший подсвечник. Воск когда-то давно стекал по его ребру, застыв в странных, болезненных формах, похожих на слёзы или наплывы лавы.

Эстрид не зашла внутрь. Она просто стояла на пороге, чувствуя, как что-то тяжёлое и щемящее переворачивается в её груди. Этот каменный мешок, этот след когтей на стенах, это одиночество, воплощённое в камне и воске, это был не доспех. Это была рана.

— Ты тоже потерял её, — прошептала она в холодную, безответную темноту коридора. — По-настоящему. И ты до сих пор не оправился.

Но никто не ответил. Лишь ветер завыл в бойнице чуть дальше, словно вторил её мысли.

* * *

Дни в Чёрном Замке текли медленно, густо, как застывающий мёд. Утром она просыпалась от всепроникающего холода, закутывалась в тяжёлый плащ из драконьей шерсти и шла в библиотеку, пытаясь разобрать почерк на древних свитках, ища ключ, намёк, лазейку в своей судьбе. Днём Архайон обычно исчезал — то ли патрулируя границы, то ли выполняя поручения старейшин, то ли просто улетая туда, где его не могли найти. Он возвращался только с последними лучами заката, и иногда на его когтях или у уголка пасти засыхала тёмная кровь, которую он не спешил счищать. А ночью… Ночью она сидела у того самого маленького камина в своей башне, а он молча стоял у того самого открытого окна, смотря в густеющую тьму долины, будто высматривая в ней угрозы или ответы.