Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 129 – Диана Эванс

Той ночью, когда полная луна висела в небе, как отполированный серебряный щит, заливая мир призрачным, безмятежным светом, а море у самого подножия башни размеренно дышало, напевая свою древнюю, убаюкивающую песню, оно наконец случилось.

Яйцо, стоявшее на особом постаменте из резного камня в самом сердце комнаты, не взорвалось и не треснуло с грохотом. Оно раскололось с тихим, невероятно чистым звоном, будто незримый палец нежно коснулся края огромного хрустального колокола, рождая звук, от которого замерла сама тишина.

Эстрид, читавшая у камина, уронила книгу, и та с мягким стуком шлёпнулась на ковёр. Архайон, только что вошедший в комнату, замер на пороге, заслонив собой лунный свет из коридора.

Из тонкой, идеально ровной трещины на тёмной, переливающейся скорлупе показалась крошечная, изящная лапка, покрытая чёрной, как смоль, чешуей с золотым отливом. Она неуверенно пошевелилась, ощупывая воздух, а потом, с удивительной для новорождённого точностью, схватила указательный палец Эстрид, подошедшей ближе на цыпочках.

«Мама,» — прозвучал в их сознании, в самой глубине их связи, знакомый, родной голос. Тот же, что они слышали годами, но теперь в нём появились новые, глубокие ноты, отзвуки пережитого и обретённого. «Я вернулся. Всё в порядке.»

Он рос не по дням, а по часам, будто его истинная форма только ждала этого освобождения. Из хрупкого, неуклюжего дракончика он превращался в существо изящной, стремительной мощи. Его крылья, когда-то мокрые и слипшиеся, теперь были громадными, крепкими и переливались, подобно крыльям Эстрид в её самые сильные моменты, глубоким синим цветом ночного неба, пронизанным жилами чистого золота. Его глаза — точная, безошибочная копия глаз Архайона, миндалевидные и пронзительные, цвета жидкого янтаря, — теперь светились изнутри новыми, мудрыми искорками, которых раньше не было, отблесками древней силы, вернувшейся к своему хозяину.

«Я помню всё,» — сказал он однажды, тихо и спокойно, касаясь лба Эстрид своей теперь уже почти взрослой мордой. «Каждый миг. Как вы сражались за меня в Логове Старейшин. Как боялись. Как любили. Как я выбрал вас тогда, в той пещере. И выбираю снова. Каждый день.»

Изменился не только он и не только их маленькая семья. Изменения, начавшиеся с одного найденного яйца, прокатились волной по всему миру. Драконы больше не были тайными стражами, прячущимися в недоступных горных цитаделях. Они парили в небе над шумными портовыми городами и мирными деревнями, и люди, подняв головы, не бежали в ужасе, а махали им вслед, а дети кричали от восторга. Замки, веками державшие ворота на запоре, теперь открыли их настежь — не для похода армий, а для караванов с товарами, для учёных и художников, хотя Архайон всё ещё ворчал за общим столом, что человеческое вино — слабоватая водичка для настоящего драконьего горла. Даже Лейнира и Вейрик, казалось, обрели новый покой — они основали школу у подножия Лунных Пиков, где под присмотром драконов-наставников и человеческих мудрецов вместе учились и драконята, и дети людей, постигая магию, историю и уважение друг к другу.

Однажды вечером Архайон нашёл Эстрид на самой высокой, устремлённой в небо башне их замка. Она сидела на краю, свесив ноги в проплывавшие мимо клочья облаков, и смотрела на заревом пылающий закат.