Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 119 – Диана Эванс

«Я не хочу больше туда. Никогда. Там холодно и пахнет чужими», — прозвучало в их головах, полное детской обиды.

— Тебе нужно учиться, малыш, — Архайон нежно потрогал его маленький, только начинающий твердеть рог. — Сила внутри тебя это дар и ответственность. Но теперь… теперь ты всегда будешь знать, куда возвращаться. Домой.

Эстрид обняла их обоих, своего огромного, могучего дракона и их крошечного, чудесного сына, чья чешуя была мягкой и теплой. Они стояли так под восходящим солнцем, и она знала: они не просто ослушались. Они не сломались под тяжестью закона.

Они, всей своей яростью, любовью и упрямством, заставили сам закон согнуться и уступить.

Искрёнок спал, свернувшись тёплым, умиротворённым калачиком между Эстрид и Архайоном, в самом сердце их огромной кровати. Его крошечные, перепончатые крылья иногда подрагивали, откликаясь на образы драконьих снов. В серебристом свете полной луны, лившемся из окна, тончайшие золотые прожилки на его чёрной чешуе мягко пульсировали, словно второе сердце, в такт их синхронному, спокойному дыханию.

Архайон, лежа на боку, осторожно, едва касаясь, провёл подушечкой когтя по изгибу маленькой спинки:

— Ты чувствуешь это? Его магия… она не просто растёт. Она резонирует с нашей. Глубоко, в самой основе.

Эстрид, уже не спавшая, кивнула в полумраке. Она чувствовала это с того самого дня в пещере, между ними тремя протянулась не просто эмоциональная привязанность, а живая, дышащая магическая нить, тонкая, прочнейшая паутина, сплетённая из их общей ауры. Её невозможно было разорвать, не ранив всех троих.

— Помнишь тот миг в пещере, когда ты впервые прикоснулась к яйцу? — спросил Архайон, его бархатный голос был едва слышен.

Она закрыла глаза, позволяя памяти нахлынуть: холод камня, тусклое сияние рун, трепет в груди.

— Оно… звало меня. Не словами, а чувством. Теплым и настойчивым. Как будто знало, что я приду. Ждало именно меня.

— Потому что ты носишь частицу моей сущности, — его голос стал ещё тише, интимнее. — А я… я чувствую в нём что-то до боли родное. Не только силу, саму душу. Как будто его душа была выкована из той же изначальной тьмы и того же созидающего огня, что и моя. Только… чище.

Эстрид открыла глаза и посмотрела на него, стараясь разглядеть в полутьме выражение его лица.

— Ты думаешь, это не случайность? Не просто счастливая находка? Что он… был предназначен нам? Что мы нашли друг друга не просто так?

В ответ Архайон не стал говорить. Он лишь притянул к себе спящего дракончика ещё крепче, защищая его сном своим теплом, и это движение было красноречивее любых слов.

На следующее утро их хрупкий покой был нарушен. Саррион появился у их порога незваным, его лицо было бледнее обычного, а в глазах горела тревога, которую он даже не пытался скрыть.

— Старейшины скрывали от вас не просто драконёнка редкой породы, — выпалил он, не здороваясь. — Они скрывали наследника. Живого наследника.

— Чьего наследника? — Эстрид инстинктивно вцепилась в руку Архайона, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холод.

Саррион сделал паузу, чтобы слова обрели должный вес.

— Последнего из Изначальных.

Тишина, повисшая после этих слов, была густой, тяжёлой и сладкой, как смоль. Изначальные. Миф, ставший легендой. Первородные драконы, чья магия была не просто силой, а фундаментом реальности. Они могли высекать звёзды и гасить солнца, создавать горы и разбирать материю на атомы.