Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 120 – Диана Эванс

— Его яйцо, а не тело Пробуждающегося, было главной тайной, которую хранили тысячелетиями, — продолжал Саррион, понизив голос. — Потому что тот, кто контролирует силу пробудившегося Изначального… контролирует не просто армию. Он контролирует источник, из которого проистекает вся драконья магия. Ключ к самой основе нашего существования.

В тот же вечер, когда Эстрид пыталась осмыслить услышанное, случилось нечто, подтвердившее худшие опасения.

Искрёнок, забавляясь с золотым хрустальным шаром неожиданно деликатным подарком Веринты, в пылу игры случайно наступил на него лапкой. Раздался не хруст, а тихий, мелодичный звон. Шар не треснул, он… растворился. Исчез в воздухе, превратившись в облачко сияющей, искрящейся золотой пыли, которая медленно осела на пол, сверкая.

— Что это было⁈ — Эстрид, побледнев, схватила его лапки, проверяя, не поранился ли он осколками. Но лапки были целы.

Архайон замер, наблюдая за золотистой пылью. Его лицо стало каменным.

— Он не сломал его, а разобрал. На мельчайшие составляющие, на саму суть материи, из которой тот был сделан.

— Как… как Пробуждающийся в легендах разбирал на части целые города и крепости… — до Эстрид начало медленно доходить, и ужас сдавил ей горло.

— Только, кажется, он не просто разрушает, — прошептал Архайон, не отрывая взгляда от сына, который с интересом тыкался мордочкой в сверкающую пыль. — Он преобразует. Меняет одну форму на другую. Это… созидание через деконструкцию.

Их потрясение достигло апогея, когда в покои, не постучав, ворвалась Лейнира. Её волосы были всклокочены от бессонной ночи, а в руках она сжимала потрёпанный древний свиток.

— Я нашла кое-что в самых ранних, запретных хрониках, — её голос дрожал от возбуждения. — Его скрывали не от мира смертных. Его скрывали от других.

— Других? Каких других? — Архайон вскочил, и от его внезапного движения по комнате пробежала волна жара, чуть не подпалив шелковые занавески.

— От других Изначальных! — выкрикнула Лейнира. — Тех, что ушли в вечный сон в недрах мира, когда их сила стала слишком велика, слишком опасной для самой реальности. Но теперь, когда он активировался, когда его магия начала пульсировать…

— … они могут её почувствовать, — закончила за неё Эстрид, с леденящим душу ужасом глядя на Искрёнка, который беззаботно и радостно гонялся по полу за солнечным зайчиком, оставляя за собой следы искрящейся пыли. — И проснуться.

Архайон медленно опустился перед дракончиком на колени, загораживая его от невидимой, но ощутимой угрозы.

— Нам нужно научить его не просто летать. Нам нужно научить его контролировать это. Прятать свою суть. Иначе…

— Иначе его либо уничтожат из страха, либо используют как ключ, как оружие, — Эстрид стиснула зубы, чувствуя, как в груди закипает знакомая, защитная ярость. — Но как, Архайон? Мы даже не знаем пределов того, на что он способен. Мы сами дети в сравнении с тем, что он несёт в себе.

В ответ Искрёнок, словно почувствовав их страх и смятение, вдруг оставил игру. Он подбежал и прижался к ним обоим, втискивая свою маленькую теплую головку между ними. И в их сознании, ярко и внезапно, вспыхнул не образ, а целое чувство, обернувшееся видением: они сами, только старше, мудрее, сильнее. Они стояли спина к спине, не в разрушении, а в защите. И не вокруг руин, а вокруг целого, живого, цветущего мира. Мира, который не рушился под чьей-то силой, а расцветал, питаемый гармоничной, благой мощью.