Книга Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы, страница 110 – Диана Эванс

Когда они вошли в воду, Эстрид закинула голову назад — горячий источник смывал усталость дороги, а его руки массировали её спину, чуть ниже того места, где начинали расти крылья.

— Здесь… — она застонала.

— Знаю, — он прижался губами к её шее. — Ты вся — моя карта.

На шкурах они любили друг друга иначе, чем в замке. Медленнее, как будто время остановилось. Когда он вошёл в неё, их лбы соприкоснулись, и золотистые нити магии снова соединили их груди.

После, когда она лежала на его груди, слушая двойной ритм их сердец, он вдруг сказал:

— Я нашёл это место после нашей первой ссоры.

— Почему?

— Чтобы однажды привезти тебя сюда… когда ты наконец поверишь, что это навсегда.

Солнце, поднимаясь, заливало пещеру розовым светом. Эстрид проснулась от того, что её целовали — нежно, сонно, как будто во сне.

— Сегодня, — прошептал он, — я покажу тебе, как летать по-настоящему.

И когда они вышли наружу, она увидела пропасть перед собой — и бескрайнее небо.

— Доверяешь мне? — он уже расправлял крылья.

Она взяла его за руку:

— Всегда.

Утро было хрустально-ясным, морозным и звонким, будто весь мир застыл в тонком ледяном стекле. Резкий ветер гулял по острым гребням Лунных Пиков, обжигая щеки колючим холодом и вырывая из глотки короткие клубы пара. Эстрид стояла на самом краю уступа, босые ноги чувствовали каждый неровный выступ и шероховатость древнего камня. Перед ней расстилалась ослепительная, головокружительная пустота внизу, далеко-далеко, в сизой глубине, виднелись лишь редкие клочья тумана, словно клочья ваты, застрявшие в черных расщелинах скал.

Архайон стоял сзади, неподвижный и твердый, как сама гора. Его грудь была плотно прижата к ее спине, а руки, сильные и уверенные, надежно обхватили ее талию, становясь единственной связью с миром твердой земли.

— Боишься? — его шепот, низкий и бархатный, коснулся уха, а дыхание обожгло кожу жарким контрастом ледяному воздуху.

Она сжала его пальцы, чувствуя под своей ладонью биение его могучего пульса:

— Глупый вопрос.

Он рассмеялся, и этот свободный, глубокий звук, словно раскат далекого грома, разнесся чистым эхом по спящим склонам.

— Хорошо. Значит, готова.

Его руки внезапно разжались и отпустили ее.

Эстрид даже не успела вскрикнуть как мир опрокинулся, земля исчезла из-под ног, и на одно сокрушительное, вечное мгновение она падала вниз, в эту зияющую ледяную бездну. Сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди, в ушах звенела оглушающая тишина падения, а в груди что-то сжалось в тугой, горячий комок — не страх, нет…

Это была ярость. Чистая и дикая.

— АРХАЙОН!

И тогда крылья те самые, что до сих пор лишь глухо ныли и подергивались у нее под кожей, скованные невидимыми цепями, — с хрустом разорвали ей спину.

Она закричала, но не от страха, а от невыносимой, всепоглощающей боли преображения. Кости ломались и перестраивались с сухим щелчком, кожа рвалась, освобождая перепончатые крылья, кровавые, сырые на просвет, но уже невероятно сильные, поймавшие воздух.

И в тот же миг что-то схватило ее, уже не человеческие руки, а огромные когтистые лапы.

Архайон. В своем истинном, величественном облике.

Он парил рядом, огромный и грациозный, с темной чешуей, отливающей золотыми прожилками в холодном солнце. Его огромные глаза, сияющие, как расплавленное золото, горели не торжеством, а глубокой, бездонной гордостью.