Книга Побег из рая, страница 30 – Полина Ром

Некоторое время я слушала, как она перечисляет грехи и ошибки моей матери, брезгливо морщась каждый раз, когда упоминала мою грязную кровь. Похоже, этот рассказ доставлял ей удовольствие:

— …Каэль-джан, конечно, всегда была весьма эксцентрична, но твоё рождение – самая большая её ошибка! А уж то, что она вывела твоего биологического отца из-под удара и ухитрилась вывезти его с планеты… Это просто поставило точку в её отношениях с собственной матерью. Хаджани не простит предательства! Говорят, твой отец не надолго пережил Каэль-джан!

Когда Тира рассказывала, она буквально источала яд и наслаждалась ситуацией. Разумеется, я совершенно не чувствовала себя униженной или оскорблённой: вся эта история была важна для меня только потому, что имела некоторое отношение к моему будущему. Но всё же один вопрос я ей задала:

— Сколько тебе лет, Тира?

— Двадцать четыре… – я сбила её с мысли, и она слегка отвлеклась от рассказа.

— Тогда откуда столько эмоций? Ты была слишком мала, чтобы что-то понимать в этой истории, – я смотрела на двоюродную сестру спокойно, давая ей понять, что меня её эмоции мало трогают. – Получается, дорогая сестрица, эту историю ты слышала от своей матери именно в таком варианте.

— Ну и что?! – искренне не поняла она.

— История, не подкреплённая фактами и документами, – просто сказка. Я не помню и не могу знать всего этого, но и твоим словам, кузина, цена – ноль. Я не слишком понимаю, о чём с тобой разговаривать, если ты с такой лёгкостью выкладываешь непроверенные факты. И ещё хочу добавить…

Связь прервалась, и я догадывалась, что это не было случайностью. Похоже, Тира – весьма эмоциональная особа, и довести её до вспышки гнева можно легко. Я понимала, что вряд ли она сегодня повторит вызов, но в комнату к Эфи не торопилась: мне нужно было подумать. Не только подумать, но и успокоиться после мерзкой беседы.

Я сидела и размышляла, думая о том, как нам выжить, не отказываясь от обучения Эфи. Многое зависело от того, с какой частотой я должна буду поддерживать встречи. Кроме того, если дать сестрице понять, что на каждую сказанную ей гадость она будет получать ответ той же монетой, то, вполне возможно, эти разговоры удастся свести до приемлемого уровня ненависти.

Да, нагрузка на нервы будет нешуточная, но я странным образом ощущала себя обязанной устроить судьбу Эфи. Чувство вины за убитых после моего отъезда людей приходило ко мне достаточно часто… И никакие доказательства того, что это произошло не по моей воле, не помогали…

Месяцы и годы учёбы летели с какой-то невероятной скоростью.

Эфи выбрала себе профессию воспитателя. Для этого требовались год подготовительных курсов и три с половиной года занятий в институте. Отбор, даже после подготовительных курсов, был достаточно строгий, но Эфи с лёгкостью прошла его, получив по результатам собеседования максимально высокий балл. Честно говоря, мне немного странно было, что столь юная девушка хочет посвятить всю свою жизнь детям. Но это был её выбор, и я не спорила. Тем более что здесь эта профессия имела высокий социальный статус и очень хорошо оплачивалась.

Первый год у меня ушёл на то, чтобы «восстановить» в памяти те знания, которые якобы были утрачены вследствие аварии. А потом я выбрала себе направление в учёбе: биоагрономия.