Книга Вторая жизнь Тейлы Айрвуд, страница 75 – Таэль Вэй

Медленно, будто преодолевая что-то внутри, она выдохнула и качнула головой, как неуловимый жест признания.

Он все понял по ее глазам, по тем крохотным вещам, что случаются между людьми и не требуют слов.

— Спасибо.

Он хотел было что-то ответить, но сдержался. Повернулся, будто собирался сделать шаг к дороге, ведущей в деревню, но Лена вдруг окликнула:

— Барс!

Он обернулся, одна бровь чуть приподнялась в немом вопросе.

— Ты… — она запнулась, но всё же договорила с лёгкой, искренней улыбкой: — Ты правда шикарный дракон.

На губах Барса мелькнула усмешка, чуть растерянная, будто он не знал, что на это ответить.

— Пойдём? — предложил он, и шагнул рядом, дожидаясь её.

Лена подхватила сумку, перекинула ремень через плечо и двинулась с ним в сторону деревни. Шаги были неторопливыми, воздух — уже не пронизанным ветром, а спокойным, наполненным запахами поля и родного дома, а где-то внутри неё — дрожала радость. Тёплая, яркая, совершенно иная.

Барс не торопился — он будто чувствовал: нужно идти именно в этом ритме и Лена шла рядом, не отпуская это новое чувство — покоя, иного рода близости и чего-то ещё, чего она пока не умела называть.

Дом был совсем рядом.

Когда деревня показалась из-за холма, Лена невольно замедлила шаг. Казалось, всё осталось прежним: неровный частокол на въезде, черепичные крыши, тонкая ленточка дыма от утреннего костра у соседей — и та самая лавочка у калитки, на которой всегда сидел дед Степан, сторож деревенских новостей.

Барс только оглядывался по сторонам с той внимательной, чуть настороженной сосредоточенностью, с какой дикий зверь выходит на открытую поляну.

— Вот она, — выдохнула Лена. — Моя деревня.

— Узнаю, — усмехнулся он. — По фирменному аромату.

— Это овцы! — фыркнула она. — Загон рядом с садом.

— А я думал, это местный парфюм.

— Очень смешно.

— Ну, как по мне — вполне аутентично. Настоящая деревенская романтика.

Он усмехнулся уголком губ.

Они свернули к дому, и Лена вдруг почувствовала, как в ней поднимается волнение — не сильное, но щемящее, как перед чем-то важным. Её семья знала, что она приедет, но она не писала, что не одна, а Барс выглядел как из другой жизни. Словно из легенды, что вдруг ступил на крыльцо.

У калитки уже ждала мама, а рядом стоял её старший брат — высокий, с растрёпанной чёлкой и тем самым тёплым, узнаваемым выражением лица.

— Тейла! — Мама распахнула руки, и Лена бросилась к ней, почувствовав, как с плеч слетает весь накопившийся за месяцы груз. Объятия были крепкими и пахли тестом, мёдом и пеплом из печки.

— Я дома, — шепнула она.

— Мы знали, что ты приедешь. — Мама отстранилась, пригляделась внимательнее — и улыбнулась шире. — О, Барс? Ты снова к бабушке?

Он шагнул ближе, чуть наклонив голову в знак приветствия.

— Да, госпожа Элира. Заодно привёз Тейлу — уж больно она тяжело расставалась с Академией, пришлось сопровождать.

Ларс кивнул Барсу, чуть задержав взгляд, в котором тепла было заметно меньше, чем у матери.

— Здорово, — коротко сказал он. — Спасибо, что довёз.

— Ну-ну, Ларс, сходи за водой, — мама хмыкнула, но в голосе её слышалась явная теплота. — А вы, проходите оба. У нас на плите как раз каша доваривается, а чайник уже свистит.

Мама посмотрела на него, пристально, как только умеют матери, потом шагнула в дом.