Книга Фея для ректора, страница 33 – Ольга Райская

— Почему «именно я»? — на автомате спросила, не подумав, чем весьма смутила ректора. У него даже румянец на щеках вспыхнул.

Однако котом он был умным и два слова связать умел, если не взваливал на себя все грехи мира. Его ответ был неполным, что-то Васс явно от меня скрыл.

— Потому что я ваш куратор, что, разумеется, является честью для меня. Потому что нам предстоит близкое общение, и я рад, что оно у вас не будет отягощено плохими мыслями обо мне.

— Не будет, — быстро заверила я, чтобы еще больше не смутить Уоррвика, но хотела задать еще один вопрос прежде, чем уйду спать. А усталость все же давала о себе знать. — Даже если не брать во внимание ваше родство и грехи предков, на Итлане что, не существует такого понятия, как презумпция невиновности?

Ректор задумался, поднялся, подошел к стеллажу с книгами и даже кое-что в парочке из них посмотрел.

— Вы говорите о том, что без доказанной вины, лицо считается невиновным? — наконец, спросил он.

— Именно! Артефакт не найден, стало быть — нет доказательств, что именно он послужил толчком к вашему регрессу, как нет доказательства того, что его создал именно Уррс Васс. С таким же успехом можно утверждать, что там приложили свою лапу Фхшшаки.

— Но среди них никогда не было артефакторов, сударыня. И потом, у мурранов все же руки, что доказывает строение кисти. Лапы выглядят несколько иначе, хотя некогда наши предки умели менять структуру своего тела и обращаться как в человеческую форму, как и в форму крупных кошачьих. Но, возможно, это лишь легенды.

— Если я ничего не смыслю в технике, это еще не значит, что я не способна закрутить гайку или подержать инструмент, помогая сборщику. И я хочу предупредить вас, Уоррвик… — произнесла, поднимаясь из кресла.

— О чем? — он подошел ближе и смотрел прямо в глаза.

— То, что сделал сегодня Ррич, я считаю оскорблением и издержками воспитания. Если вы сами не станете себя защищать от подобных нападок, то придется это делать мне.

— Вам? Но почему? — выдохнул он.

— Все потому же. Вы мой куратор, мы будем много времени проводить вместе, и я не намерена терпеть бесконечную несправедливость. Или вы защищаете себя сами, или я вдуваю обидчику, огребаю сама, и тогда вы вступаетесь уже за даму, что, как я понимаю, вашим обществом не возбраняется.

Глаза ректора расширись.

— Карина! — ахнул он и признался: — Мне совсем не хочется, чтобы Вы огребали. И ваши доводы… Они близки мне, созвучны моей душе, хотя я и не находил в себе сил, чтобы противостоять сложившемуся мнению.

— Уверена, у вас получится, — улыбнулась ректору.

В целом, мне показалось, что я преуспела в своей душеспасительной беседе, и чтобы закрепить результат я сказала кое-что совсем неожиданное:

— Знаете, что мне очень хочется сейчас сделать?

— Что?

— Обнять вас, чтобы передать вам хоть каплю своей решительности и веры в себя.

Не знаю, зачем я так сказала. Возможно, мне просто очень хотелось прикоснуться к нему, но он ответил:

— Обнимите меня, Карина. Пожалуйста.

Я подошла и обняла его крепко-крепко, прижавшись всем телом. Ректор вздрогнул, а потом все же притянул меня к себе и застыл. Контакт нарушить пришлось мне, потому что лишком уж волновала близость Уоррвика. Меня тянуло к этому мужчине, а он… он считал меня человечкой.