Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 56 – Аелла Мэл

— Что? — вырывается у меня ошарашенный шёпот. Неужели он всерьёз? Я только что разорвала тот проклятый союз!

— Брак, Айнура. Сегодня мы не только никах проведём, но и официально распишемся. Здесь же, в ресторане.

— Ни за что! Этому никогда не бывать!

— Бывать! У моей дочери будет полноценная семья. Семья, где есть и мать, и отец!

— Нет!

— Да! Мы поженимся. Прямо сегодня же. Амира будет носить мою фамилию. Как и ты. В графе «отец» будет стоять моё имя!

— Я сейчас же выйду и расскажу всем, какое ты чудовище! Посмотрим, как ты всего этого добьёшься тогда! — я делаю резкое движение к двери, но его рука вновь хватает меня за локоть, держа с нечеловеческой силой.

— Не расскажешь. Тебе стоило сделать это в первый же день, когда увидела меня на пороге. Теперь поздно. Я исправлю свою ошибку. Мы создадим семью и будем растить нашу дочь вместе.

— Я не согласна!

— Тогда будь готова потерять сначала брата, а потом и дочь.

— Что? — звук едва выходит из моего пересохшего горла.

— Там, в зале, сидит твой брат, а рядом — моя сестра. Они только что поженились. Да, никах и загс уже были, но аннулировать это — дело нескольких минут. Достаточно одного намёка, одного звонка, чтобы обвинить твоего брата в чём угодно. Его заберут прямо со свадьбы. А потом… — он делает паузу, давая мне прочувствовать каждое слово, — я подаю в суд. И заберу дочь. Приложу все усилия, все деньги и связи, чтобы её отдали мне. На законных основаниях.

— Ты хуже чудовища… — шёпот вырывается вместе со слезами, которые я больше не могу сдержать. Они катятся по щекам, горячие и горькие.

— Ты сама выбрала этот вариант. Или мы спокойно поженимся и создадим семью, или… Как я уже сказал, приложу все усилия.

— Ты думаешь, брак решит всё? Позволит тебе стать мужем? Думаешь, замажешь свою грязь золотым кольцом? Сомневаюсь.

— Меня не интересует, что ты думаешь. Всё, что меня волнует, — это чтобы моя дочь росла в полноценной семье. В моей семье. С моей фамилией!

— Она и так в семье! В семье, где её не касается твоя грязь!

— В семье без отца? — он усмехается, и эта усмешка режет, как нож. Он тянет меня ближе, и моё тело предательски каменеет, замирая в древнем, животном ужасе. Он это замечает. — В семье, где мать живёт в постоянном страхе, что правда всплывёт? В семье, где мать не может даже о себе нормально позаботиться? Ты собралась всю жизнь бегать к брату по ночам в поисках защиты от меня? Но к кому ты побежишь, когда его не окажется рядом? Когда он будет гнить в тюрьме по моей милости?

— Ненавижу тебя!

— Я это отлично знаю. Меня интересует только дочь. Так вот… — он разжимает пальцы, отпуская мою руку. — У тебя два варианта. Первый: спокойно женимся. Через полчаса. Второй: я забираю дочь и уезжаю. Навсегда. Выбор за тобой.

Отчаяние выталкивает последнюю, жалкую попытку торга.

— Я… я согласна на общение! — быстро вытираю слёзы тыльной стороной ладони. — Ты хотел просто общаться — ладно! Но только общение и ничего больше!

— Поздно, — он качает головой, и в его глазах нет ни капли снисхождения. — Теперь я не хочу этого. У тебя есть полчаса, чтобы подумать. Если согласна на мои условия — буду ждать тебя во дворе, у фонтана. Если не придёшь… Мне будет очевиден твой выбор.

Он поворачивается, отодвигает щеколду и выходит, мягко закрыв за собой дверь. Щелчок замка звучит как приговор.