Книга Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?, страница 121 – Аелла Мэл

Он переживал за неё. Искренне, по-деловому, но переживал. И в этом не было ничего показного. Это была его работа. Его странное, не укладывающееся в голове искупление. И наблюдая за ним, за его сосредоточенностью, за той тихой, но железной волей, с которой он решал проблемы этих женщин, я чувствовала, как в душе что-то непоправимо сдвигается. Картина мира, чёрно-белая и простая, где он был лишь монстром, трескалась, открывая сложные, болезненные, но человеческие оттенки. И это было страшнее всего. Потому что ненавидеть монстра — просто. А как быть с человеком, который, совершив чудовищное, теперь сам пытается залатать дыры в чужих жизнях, которые когда-то порвал? На этот вопрос у меня не было ответа.

В машине по дороге домой он улыбался и разговаривал с Амирой, отвечал на её бесконечные вопросы про мультфильм. Но я замечала и другое: его взгляд, скользящий по зеркалу заднего вида, его пальцы, то и дело набирающие короткие сообщения на телефоне. Улыбка не доходила до его глаз. В них была прежняя тревожная сосредоточенность. И тогда что-то внутри меня перевернулось, решение созрело быстро и неожиданно.

— Заедем в центр, — сказала я, отвернувшись к окну, чтобы не видеть его реакции.

— Что-то забыла? — спросил он, сбавив скорость.

— Нет. Просто поехали, — настойчивость в моём голосе удивила даже меня саму.

— Айнура…

— Марат, — я повернулась к нему, ловя его взгляд в зеркале. — Просто отвези меня туда. Если, конечно, доверяешь.

Он смерил меня долгим, изучающим взглядом, будто проверяя серьёзность моих намерений.

— Поехали, — согласился он спустя пару секунд молчания, и в его голосе прозвучало что-то вроде… уважения?

— Ура, я с ребятами ещё поиграю! Они классные! — обрадовалась Амира. Для неё это место было просто волшебной игровой с новыми друзьями. Она не видела подоплёки, и это было счастьем.

Я же нервничала невероятно. Сердце колотилось, ладони стали влажными. Я перебирала в голове все причины, по которым эта идея была ужасной: я сама ещё не до конца оправилась, я не психолог, я не могу всё испортить. Но стоило вспомнить застывшее от напряжения лицо Марата, его тихие, деловые разговоры по телефону, его беспомощность в поисках нужного человека — и все мои отговорки казались мелкими и эгоистичными. У меня была возможность помочь и ему и девушке.

Татьяна встретила нас в дверях центра с нескрываемым удивлением. Когда Марат, коротко объяснив ситуацию, сказал, что я поговорю с девушкой, её глаза округлились, и она чуть не выронила папку, которую держала. Она лишь сказала, что Рина отказалась даже от еды, а про душ и говорить нечего. Мне ничего не сказала, но её скептический, почти недоверчивый взгляд говорил сам за себя. Кажется, с ней нам вряд ли удастся стать подругами.

— Ты не обязана этого делать, — Марат схватил меня за руку прямо у двери в комнату Рины. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми. — Ты можешь передумать в любой момент.

— Я знаю. Но я не смогу спокойно уснуть, даже не попробовав, — ответила я, и в голосе прозвучала решимость, которой на самом деле почти не чувствовала.

Он сжал мою руку чуть сильнее, потом медленно отпустил, будто передавая какую-то незримую поддержку.

— Ты… — он не договорил, лишь покачал головой, и в его взгляде читалась смесь гордости и глубочайшей тревоги за меня.