Книга Рождённые во грехе, страница 22 – Люси Дарлинг

— Отвали. — У меня болит все тело.

— Полагаю, ты не хочешь знать новости о Моне?

Я открываю глаза и вижу высокий потолок в своем кабинете. Должно быть, я заснул здесь на диване. Сажусь, отчего головная боль усиливается. Три дня ада. Вот что со мной было, и я сделал то, чего, как обещал себе, никогда не сделаю. Утопил себя в алкоголе. Это был единственный способ заснуть. Никогда в моей жизни все так не переворачивалось с ног на голову.

Я подошел к своему столу, проглотил что-то от головной боли и запил водой, прежде чем жестом попросить Серджио говорить.

— Так больше продолжаться не может.

— Я не спрашивал твоего мнения. А теперь выкладывай.

Обычно я провожу большую часть времени в своей городской квартире, но после Моны стал чаще бывать в поместье. Ну, так было еще несколько дней назад. Я знал, что пребывание в квартире было для меня просто еще одним способом спрятать ее от посторонних глаз. Чтобы она не попадалась мне на глаза. Чтобы не поддаваться влечению, которое я испытываю к ней.

— Она не выходила из спальни.

Несколько дней назад я хотел держать ее взаперти. Теперь расстроен тем, что она отказывается покидать это место. Я провожу рукой по лицу.

— Она ест? — спрашиваю я, хоть и слежу за ней.

— Не совсем. Эмма выманила ее из комнаты, сказав, что поговорит с вами о том, чтобы вы разрешили ей позвонить ее сестре.

— Её сестре.

Я отчетливо помню молодую девчонку, которая в тот день цеплялась за руку Моны. Она была в очках, и волосы ее волосы были не такие огненные, как у Моны.

— Мы не можем вести переговоры о звонке.

— Знаю.

Сейчас между О'Хэйрами и мной не все гладко. Я не испытываю к ним лояльности. Никто из глав семей не собирается перезванивать мне из-за них. Ситуация с ними рано или поздно обострится. Если не скоро, то я сам нажму на спусковой крючок.

— Что-нибудь еще?

— Да. — Серджио пытается подавить ухмылку.

— Что?

Его уклончивость начинает выводить меня из себя.

— Она забрала все свои вещи и перенесла их в другую комнату.

Я беру со стола телефон, чтобы проверить самому. Чертово дерьмо. Хватаю со стола бутылку скотча и со всей силы швыряю о стену. Она взрывается. Мона хотела побыть наедине, и я дал ей это. Теперь это закончится.

Сейчас она зашла слишком далеко. Мой маленький кролик понятия не имеет, каким милым я был.

— Мы уходим.

— Может, сначала приведешь себя в порядок? — предлагает Серджио.

Перевожу дыхание и киваю, прежде чем идти к ней. А пока пытаюсь придумать другой план. Я так больше не могу. Мона моя. Она будет моей женой и матерью моих детей. Они хотели выдать ее замуж, так тому и быть. Они получат то, что хотят. Ну, в любом случае, насчет свадьбы.

Уверен, что у Моны на самом деле не было выбора в том, как поступать. Она, вероятно, согласилась на все, о чем ее просила семья. Это все, что она знает. И все же, когда я смотрю в ее глаза, в это трудно поверить. В них столько невинности. Это привлекло меня. Она была первой женщиной, которая обратилась ко мне. Никогда в жизни не испытывал такого искушения. Я гордился этим. Я не был слабым, как многие другие.

— Ты уходишь? — спрашивает Николай, когда выхожу из спальни.

Он жил здесь последние несколько недель. С ним что-то происходит. Он отрицает это, но я знаю его лучше, чем он думает.