Книга Навязанная семья. Наследник, страница 19 – Мария Высоцкая

Родители переглядываются, а потом смотрят на меня с укором.

А я в этот миг понимаю, что своим рассказом обрекла их на ту же беспомощность, что испытываю сама.

Они такого не заслужили…

— Так, — рассекает воздух рукой отец. — Иди отдохни. Тебе нужно поспать. А потом мы что-нибудь придумаем.

Часто киваю и иду в нашу с Илюшей комнату, слыша, как отец говорит маме, что позвонит какому-то своему знакомому генералу.

Только я уже знаю, что ничем он нам не поможет…

В спальне крепко прижимаю к себе сына и укладываюсь с ним на кровать.

Марина сидит рядом и гладит меня по голове, нашёптывая, что все будет хорошо и мы со всем справимся.

— Марин, — смотрю на нее и понимаю, что должна сказать.

— Что?

— Вадик, он…

Сначала слова застревают в горле, но я совершаю над собой усилие и все ей рассказываю. О том, что это он звонил в офис Димы, что это он навел Астахова на нашего сына, что это он предоставил материалы для ДНК.

Марина болезненно скукоживается, а по ее щеке прокатывается слеза.

— Урод, — шепчет дрожащими губами. — Как он мог?!

— Он хотел заработать…

— Я думала, он… а он…

Марина всхлипывает и накрывает лицо ладонями.

Вечер проходит в гнетущем молчании.

Мы садимся ужинать, но никому из нас и кусок в горло не лезет.

Мама тихо плачет над тарелкой риса с мясом, отец задумчиво смотрит сквозь стену, а мы с Мариной напряженно отсчитываем минуты, потому что ровно в восемь часов вечера под нашими окнами останавливается черный «Мерседес», а мне на телефон падает сообщение:

«Пора».

Сглатываю и медленно подхожу к окну.

— Это за нами, — говорю, не оборачиваясь.

— Ты никуда не поедешь! — шепчет мама. — Я не отдам ему своего внука! — кричит сквозь слезы.

Я же поворачиваюсь к ним, чувствуя себя роботом, выполняющим поставленную задачу.

— Так будет только хуже, мам. Я справлюсь.

Как только я выхожу из кухни и направляюсь в комнату, папа вскакивает со стула и прямо в домашних тапочках бежит на улицу.

Что он задумал?

Обессиленно собираю Илью и спускаюсь следом.

Папа уже вовсю ругается с охранником, дело чуть ли не доходит до драки.

— Пап, — умоляю его прекратить.

— Он даже не приехал. Испугался? — кричит отец.

— Папочка, — касаюсь его плеча.

— Карина Максимовна, вы готовы ехать? — спрашивает водитель, обращаясь ко мне.

— Все будет хорошо, пап. Я тебя люблю, — глажу отца по плечу, а потом целую в щеку. — Я готова, — поворачиваюсь к охраннику, и он тут же открывает для нас дверь машины.

Я усаживаю Илью в кресло, о котором Астахов, к удивлению, позаботился, и, еще раз обнявшись с отцом, сажусь в машину, обещая позвонить.

Папа крепко сжимает мою руку не желая отпускать, и мне приходиться почти умолять его выпустить меня из захвата.

Когда это случается, спустя минуты уговоров, отец выглядит до дрожи болезненно. Снова крепко его обнимаю и забираюсь в машину, едва сдерживая слезы.

Автомобиль плавно трогается, оставляя позади наш двор.

— Ты еще пожалеешь, — бурчу себе под нос и чувствую вибрацию.

Астахов, будто чувствуя, что я о нем думаю, звонит.

— Да.

— Надеюсь, ты не передумала?

— Мы уже едем, — отрезаю холодно, сжимая ручку сына в своей ладони.

— Умница.

— Пошел ты, — отключаюсь и кидаю телефон на сиденье.

В конце концов, быть с ним милой один на один я не подписывалась!